Долгое будущее - 204

8 мая

Были Константиновские, Саша и Наташа — милые люди. Он художник, она делает куклы. Очень талантливая. Он красивый и милый, но «середняк»-художник, хотя декорации театральные у него хороши. Мне с ним, как и с Сидрером, легко, как будто они мне родственники, люди одной породы — артисты. Очевидно, что-то в этом есть. Читали стихи: Блок, Мандельштам и прочее. Даже Бодлера вспомнили. Завтра иду на выставку «Художники театра», которую мне уже показывал искусствовед Замошкин.

Это очень странно — про людей одной породы. Далеко не все «артисты» — артисты. Тут дело даже не в профессии артиста. Актер, художник, певец, поэт, писатель может быть не артистом, а есть доктора-артисты. Есть учёные-артисты.

Артистичность. Вот Борис Пронин, скромный статист Александринки, — абсолютный артист. А многие артисты, имеющие успех, — не артисты. Я даже не знаю, в чем этот признак заключается. Только безошибочно угадываю его в людях. Будто артисты говорят на особом, птичьем языке. А я — птица! И вот с Цаплиным в этом мы были одной породы. Но я — грек, я — скиф, а он — от допетровского «Домостроя». Боже, как хочется в Барнаул, взглянуть на Аленку.

А весна такая, что хочется плакать от счастья. Перед гостиницей — садик. Он стал зеленым на моих глазах. Так странно вспомнить, что совсем недавно сада не было, не замечались эти тоненькие серые палочки, которые теперь стали кустами сирени и акаций, — был снег. Сугробы. Мороз. А сейчас все теплое, нежное, такое трогательно-радостное. Оказывается, в городе есть целые аллеи, засаженные яблонями. И уже повылезали букетиками малюсенькие розовые бутоны. Я просто со страхом предчувствую, как они станут цветами и будут пахнуть. Этот запах, как тогда в Пятигорске у Эоловой арфы... Недаром моя прабабка была гречанкой; где-то в далеких веках мои сестры славили Диониса. Скакали и били в тимпаны. Играли на свирели. И пели высокими пронзительными голосами.