Из тюрьмы на поселение
Наш этап держали в Красноярской тюрьме неделю: ожидали хозяев, которым нужна рабочая сила. Наконец щелкнул замок, открылась дверь.
— Построиться! — сказал надзиратель. — Смирно! Он прошел по рядам женщин вместе с грузным мужчиной в меховой шапке и валенках. Мужчина останавливался, осматривался, тыкал пальцем:
— Эту, эту и эту!
— Шаг вперед! — командовал надзиратель. Девушка выступала.— Фамилия? Имя, отчество? — Отвечала. Надзиратель отыскивал в папке «Дело», сличал с фотографией и передавал девушку потребителю. Потребителю интересно получить молодую и здоровую рабочую силу. Таких и отбирали. — С вещами! — Девушка, готовая вырваться из тюремной камеры куда угодно, кидалась к своему чемодану.
Камера постепенно пустела — каждый день наезжали потребители.
Через неделю остался только бросовый товар: немолодые или слишком интеллигентного вида женщины. Запоздавший потребитель, махнув рукой, вынужден был взять всех.
Был январь, когда нас погрузили на машину, вывезли из города. После многих месяцев увидела я у края дороги огромные рыжие сосны под шапками снега. Сине-лиловые тени бежали по снегу за нашим грузовиком. Сосны кланялись, когда он подскакивал на ухабах, поднимая морозную пыль.
Ехали целый день. В деревне остановились в темноте. Нас провели в жарко натопленную избу. Не рассматривая и не расспрашивая, продрогшие и усталые, едва проглотив хлеб с кипятком, мы повалились на широкие доски пола и заснули.
Я поднялась, когда рассвело. Кругом спали. Натянув бушлат и шапку, вышла на улицу. Первый раз одна после тюрьмы. Широко шла накатанная дорога. Прямыми столбами поднимался дым из домов. За рядами усадеб густо синел лес. Это было самое радостное.
Я не знала, куда нас привезли, как сложится будущее, радостью были и нетронутый снег, солнце, синие сосны и скрип снега под валенками. Возможность идти по лесной дороге вправо, влево, куда вздумается. От воздуха кружилась голова. Мороз щипал, пытаясь окрасить вялую, как проросшая картошка, кожу. «Ладно, ладно, — думала я, — щипли, слабость пройдет, только бы ходить по лесу, дышать, смотреть на небо».
Вон заячий след... Ворона с шумом перепорхнула, осыпая снег. Закачались ветки... Хорошо!
На дороге показалась запряженная в дровни корова. Подле шел человек в стеганых брюках и бушлате, до глаз закутанный платком. Они везли дрова.
— Здравствуйте! — сказала я. — Как называется эта деревня?
— Бобровка, — женским голосом отвечал человек.
— Почта здесь есть?
— Нет, почта в Пяткове. Вас вчера с Красноярска пригнали? — она размотала лицо, чтобы лучше беседовать.
— Из Красноярска. Сколько досюда километров?
— Поди двести будет.
— А до Енисея отсюда?
— До Залива — это деревня на берегу Енисея — верст семь. Там нашего колхозу бригада. — Женщина критически осмотрела меня. — Председатель вечор бранился — никудышних, говорит, привез. И вправду... Какая с тебя колхозу польза?
— Никакой, — отвечала я. — Я в Бобровке оставаться не хочу, поеду в Залив, на Енисей.
— Нук что? Зайди в правление, поговори. Во-он правление-то!
— Пойду.
В правлении было жарко и накурено. Взволнованно толпился народ, прибывший с нашим этапом. Председатель спрашивал, у кого какая специальность. Что может делать? Дошел до меня:
— Что можешь работать? Коров доить можешь?
— Нет. Я инвалид, физически работать не могу.
— А чем жить будешь?
— Там посмотрим. У меня взрослые дети, помогут.
— Пятая баба работать отказывается! Чего же я вас возил?
— А ты нас спрашивал? Нам даже не сказали, куда едем.
— Это верно, не сказали, — он махнул рукой... Через народ ко мне протиснулся здоровенный сивый мужик, протянул руку.
— Я столяр, — сообщил он, — становись моей бабой, прокормить смогу.
Он удивился, что я отказалась от брачного предложения.
— Чем же жить будешь? А у меня специальность хорошая!
— Поеду в Залив, там посмотрю.
Столяр прошел дальше, перебирая приехавших женщин, подыскивая жену. Я вышла из правления, пошла продавать рубашку, чтобы дать телеграмму — денег у нас ни у кого не было, не выдали из тюрьмы.
На улице остановила женщина:
— Мне старушка нужна, смотреть за ребенком, я ветфельдшер, в разъездах все, — не пойдете ли ко мне? Все лучше, чем в колхозе!
Но я отвергла и это предложение:
— Поеду на комиссовку в райцентр. А пока — хочу жить в Заливе.
Свободное копирование
