СВОЯ КОНТОРА –
В Советском Союзе стоматологам разрешено иметь частные кабинеты. Но налог такой, что, как говорится, грабеж среди бела дня. Аренда помещения, инструменты, материалы стоят безумно дорого. Работа налево — тюрьма. Золото — тем более. И хотя государству частная практика выгодна, оно не спускает со своих кормильцев кошачьих глаз.
Натан Букринский рассказывает:
— Открыл я кабинет в Луге. Месяца не прошло, является жирная баба, продавщица из соседнего магазина, высыпает на стол золотые монеты.
— Сделайте, пожалуйста.
— С золотом не работаю.
— Да никто не узнает.
— Нет. Забирайте свои монеты и уходите.
Несколько дней она ко мне таскалась. Потом пропала. И вдруг знакомый говорит:
Стоит за прилавком, рот в золоте, хвастается, что это ты сделал.
Бегу в магазин.
— Зубы — я вам вставлял?
— Нет.
— А кто?
— Не ваше дело?
— Что же вы на меня клевещете?
— Подумаешь, клевещете! И пошутить нельзя.
Разговор громкий. Покупатели слушают с интересом. Поворачиваюсь.
— Сейчас пойду в прокуратуру и подам заявление, что вы меня оклеветали.
— Иди-иди, жид пархатый!
За углом вижу — догоняет.
— Ведь не пойдешь.
— Почему не пойду? Пойду. Года два получишь. Вот и прокуратура. Берусь за ручку двери. Умоляющий голос (уже на вы):
— Пожалейте. У меня дочка маленькая.
— Тогда иди сама (уже на ты).
— Да я боюсь.
— Правильно боишься. Тут, кстати, выяснят, откуда у тебя золотые монеты и кто вставил. Пожалуй, двумя годами не отделаешься.
— Натан Григорьевич, пощадите! Смотрите-ка, имя-отчество вспомнила.
— Ладно, — говорю, — мне не тебя, мне врача подводить не хочется.
И в магазине — по моему требованию — комедия:
— Товарищи покупатели! Оболгала я его. Не он зубы вставлял.
В помещении хохот. Противно. Ухожу. Свидетелей более, чем достаточно.
Как-то под конец рабочего дня вваливается красавец-цыган. Под черными усами белая кипень улыбки.
— Дорогой, сделай мне золотые зубы. Я обалдеваю.
— Да вы что! Они же у вас один к одному.
— Обычай у нас такой. Уважать больше будут.
— Нет-нет, уходите. С золотом не работаю.
— Отплачу по-царски, на всю жизнь запомнишь.
Это я и без него понимаю.
— Сейчас же уходите!
Он лезет за пазуху и достает огромный золотой крест. В церкви украл или просто на время дали?
— Вот. Зубы сделаешь, остальное тебе.
Зубы — грамм тридцать пять, в кресте — грамм триста не меньше. Даже обидно, каким дураком меня считают.
— Убирайтесь немедленно! — говорю я.
— Не хочешь — как хочешь.
И он прячет крест обратно за пазуху. Город маленький. Знакомлюсь случайно (или не совсем случайно) с начальником ОБХСС. Едем на рыбалку. Уха, водочка. Полуобняв меня за плечо, он грозит пальцем:
— А ты хитрый еврей — я тебя сколько раз подлавливал…
Отстраняюсь с почти непритворной обидой:
— За что же вы хотели меня погубить?
Добродушно смеется. Симпатяга. Рубаха-парень.
— У тебя своя контора, у меня своя. Преступлений давно нет. Скажут, что плохо работаю.
Свободное копирование
