ХАЙЛЬ ГИТЛЕР! –
Мой знакомый Леня Урман женился на польке. Городок, где они жили, находился неподалеку от Освенцима.
Леню можно отнести к тем, к сожалению, уже немногим людям, для которых еврейская боль — острая незатухающая рана, хотя в сороковые годы его и на свете-то не было.
Почти каждую неделю он ходил в Освенцим поклониться памяти погибших. Это было мучительно, но он не мог себя пересилить — это стало его потребностью, его молитвой.
Однажды он возвращался домой и заметил на вечереющей дороге молодую пару. Он очень обрадовался, так как одиночество становилось нестерпимым, и прибавил шагу.
Парень был смугл и курчав, девушка, судя по одежде, тоже иностранка.
— Откуда вы, ребята? — спросил Леня.
— Мы итальянцы. А ты?
— Я еврей.
И тут случилось непонятное и страшное. Итальянцы принялись хохотать. Они даже за животы хватались — так им было смешно.
Леня стоял в полной растерянности.
И вдруг парень, давясь от смеха, выбросил руку и крикнул:
— Хайль Гитлер!
Леня когда-то занимался каратэ. Он ударил сразу — мгновенная реакция, опередившая мысль.
— Если бы я ударил сильнее, — рассказывал он потом, — я бы наверняка убил его.
Но и этот удар был неплох. Итальянец рухнул, потеряв сознание. Из носа и изо рта полилась кровь. Девушка с воплем кинулась к нему.
Леня, еще более растерявшись, оглянулся и, увидев вблизи лужу, зачерпнул полную шапку и стал лить воду парню на лицо, пытаясь привести его в чувство.
Тот охнул, зашевелился и открыл глаза.
— Поймите, — бормотал Леня, обращаясь к девушке, — я еврей… Я, как и вы, иду из Освенцима… Неужели вы не понимаете?..
Тогда девушка выпрямилась, выбросила руку и крикнула:
— Хайль Гитлер!
И Леня убежал. Он бежал и плакал — от ужаса, от безнадежности, от этого тысячелетнего кошмара.
А я, услышав его рассказ, еще раз подумал, что я еврей "не по крови, текущей в жилах, а по крови, текущей из жил".
Свободное копирование
