Обращаюсь снова к своему дневнику, запись помечена 12 августа:
«Арктика продолжает напоминать о себе, как бы опасаясь, что мы забудемся, предадимся благодушию, покою и развлечениям.
Чёртовой силы ветер, мокрый снег. Батометры по-прежнему в плену. Петрович рвёт и мечет: надо делать новые замеры, а тут ещё со старыми не все в порядке. Льдина осатанела: шестнадцать миль за сутки — и все на юг. Ширшов предсказывает:
— Будем мчаться ещё быстрее.
Эрнст опять привязан к рации: Леваневский вылетает через полюс на Аляску, просит у нас лётной погоды. Дали ему «добро». Лёг спать около пяти утра выжатый как мочалка — крутил лебёдку. Уснуть не мог: думал о Леваневском».
И теперь, спустя десятилетия, не могу забыть тех трагических дней. К гибели нельзя привыкнуть. Полёты Чкалова и Громова, прошедшие, что называется, без сучка, без задоринки, убаюкали многих.
Мы ловили сообщения:
— Сильные встречные ветры до ста километров в час.
— Стекла кабины самолёта покрыты изморозью.
— Летим над Северным полюсом. Достался он нам трудно. Ещё бы: облачность и лобовой ветер!
— Отказал правый крайний мотор, идём на трех, очень тяжело, сплошные облака.
Только получив последнее сообщение, мы осознали серьёзность ситуации: до материка ещё ой сколько! И уж если самолюбивый, всегда находивший выход из любого положения Леваневский признал, что им очень тяжело, представляю, как же там было. Больше сообщений не поступало. Эрнст просил кофе:
— Погуще!
Он сидел у рации, и на него страшно было смотреть, так он позеленел. Приказ из Москвы: Кренкелю следить за самолётом на аварийной волне, кто знает, может приледнились. Настроили аварийную радиостанцию. Кренкель не отходил от неё больше двух суток. Безрезультатно. Московское радио сообщило: Леваневский молчит.
Я вытащил Эрнста из радиорубки, предварительно попросив радистов острова Рудольфа подменить его хотя бы часа на два. Сердце брало в тиски: неужели погибли?!
Потом я сказал:
— Ну, Петрович, пойдём крутить «разлуку», — так, не знаю почему, прозвали мы ручную гидрологическую лебёдку.
Свободное копирование
