Поздний вечер, я вернулась из забойки и устало сижу в своем синем тренировочном, уставясь в одну точку, отдыхаю. Отдыхаю без мыслей, без чувств, просто сижу в прострации. Я уже не та, что была на втором курсе, когда стоило мне остаться одной со своими мыслями, как я вспоминала Ефима и могла даже начать плакать, нет, я теперь просто сижу, и часто нет у меня ни мыслей, ни чувств, никаких сил на эмоции.
Приперлась Лида Лысак. Кажется, она вернулась из академического отпуска и еще некоторое время, пока ее не отчислили, училась на физтехе, только на курс ниже. Пришла в своих неизменных носочках и сидит, и монотонно и нудно, без пауз и изменений интонаций о чем-то бубнит. Надоела, сил нет. Зевания и намеков, что не грех бы и спать лечь, она не понимает, как будто и не слышит.
Приходит Никитина:
-Люся, можно ли бить мужа холодным утюгом?
-Можно, - мрачно отвечает Людмила, - но лучше горячим.
И уходит, стрельнув сигаретку.
Я тут же включаю утюг.
-Если мужа можно, - говорю я себе под нос, но отчетливо, - то надоедливых соседок по общаге тем более. И я демонстративно вставляю вилку в розетку.
Лысак, не делая никаких пауз, продолжает говорить. Галка тоже устала и сидит, уставясь в одну точку, ждет, когда Лидка заткнется и уйдет.
Вдруг ее взгляд падает на утюг:
-Зоя, ты зачем включила утюг?! - вскрикивает она.
-Меня бить, - вдруг реагирует Лидка, которая всё время делала вид, что меня не слышит, и что вообще нет меня в комнате.
-Да, - поясняю я Галине. - Вот жду, сейчас нагреется, как следует, и буду бороться с Лидкой с помощью горячего оружия.
-А я, между прочим, уже всё сказала, что хотела и ухожу сама, - Лысак удалилась с высоко поднятой головой, а мы с Галкой переглянулись и засмеялись облегченно, теперь можно было и отдохнуть, наконец, если еще кто-нибудь вдруг не заявится.
Свободное копирование
