Вечер в общаге, я вернулась с занятий и занялась стиркой. Нагрела чайник воды, взяла таз из-под кровати и пошла в нашу умывалку. Стирала я на стуле, на столе слишком высоко, на стуле, правда, низко, приходится сгибаться.
От этого важного занятия меня отвлекла Люся.
-Зоя,- позвала она меня,- Зоя, тебе чайник еще нужен?
Я подняла голову от таза и увидела Люсю, и в дверях умывалки Виолетту.
-Сейчас,- заторопилась я,- только последний раз налью теплой воды.
И тут послышался голос Ветки:
-Зойка занята своим любимым делом, стирает трусы.
Я подняла голову, Ветка обнажила в беззлобной улыбке свои клычки, придававшие ее лицу что-то лисье.
Я устала и была недовольна. После кражи трусов я не восстановила полностью запас белья, и стирать приходилось чаще, чем раньше.
Скользнув взглядом по Виолетте, я увидела привычную картину - на желтоватую, чуть просвечивающую ночную рубашку Ветка накинула халат, под рубашкой темнели соски груди и пупок. Почему-то этот ее домашний расхлястанный вид разозлил меня еще больше.
-А ты бы молчала.
Я стряхнула выжала последние трусы, стряхнула пену с рук и взялась за таз, чтобы его вылить.
-Год прожила с тобой в одной комнате и ни разу не видела, чтобы ты сменила ночную рубашку. Всё время в одной и той же.
Я подняла глаза, ожидая ответа, но увидела только край халата в проеме двери, Виолетта безмолвно исчезла,
Вечером, в темноте, я спросила Люсю:
-А правда, почему Ветка всё в одной рубашке?
-У нее две одинаковые.
Спустя год, в разговоре, Вета скажет:
-С некоторых пор я никогда не беру из дома две одинаковые ночные рубашки.
Свободное копирование
