На юге весна воспринимается не так, как здесь. Нет такого пробуждения природы. Просто становится всё теплее и теплее, начинает цвести глициния, и на розовых кустах на бульваре появляются листья и бутоны, а на вечнозеленых деревьях и кустарниках много свежих побегов и зеленых листьев.
Не то было здесь, снег сошел, земля нагрелась, сладко пахло прелым прошлогодним листом, воздух пьянил, я ездила и смотрела на любимого мною Рокуэла Кента в Пушкинском музее, подолгу простаивая перед его картиной "Весенняя лихорадка".
Напоенный влагой воздух, низко бегущие облака и мчащиеся по земле кони с развевающими гривами - мне казалось, я чувствую вкус влажного воздуха на губах.
Ефим принес мне какую-то успокоительную микстуру - надо было пить по столовой ложке три раза в день:
-У невропатолога попросил, сказал - дайте что-нибудь для девушки от весенней лихорадки.
-С чего ты взял, что она мне нужна?- оскорбилась я. Сам пей.
-Пью, честно признался Ефим, уже две недели, как пью.
-И помогает?
-Ну, когда тебя нет рядом, то помогает.
Мы снова стали бегать на зарядку в березовую рощу, а вечерами я гуляла с Ефимом. Листвы на деревьях еще не было, но зеленая травка уже пробивалась.
-Какая красивая молодая береза, - я указала Ефиму, на невысокое дерево, - ствол совсем белый, без черных пятен.
-Как мачта, заметил Ефим, - на нее спокойно можно залезть.
-Ну ладно заливать, не влезешь, - с искренним недоверием сказала я.
Хазанов обиделся, подпрыгнул и быстро и ловко залез метра на четыре.
Я стояла и смотрела снизу, задрав голову.
С земли он так походил на ловкую обезьяну, что я принялась вдруг заливисто хохотать, представляя, что бы сказали парни в группе, увидев этого, якобы, взрослого, многоопытного Ефима, торчащего на березе.
Ефим правильно понял мой смех и быстро спустился. На темных брюках остались белые следы от бересты.
- Вот брюки испортил, - вздохнул Ефим.
-Да очистятся твои брюки.
И мы продолжили прогулку.
Свободное копирование
