В окопах. 1915 год - 117

Пятница, 28 мая 1915 г.

 Будано прислал мне составленный Анри Шероном доклад военной комиссии по вопросу о единогласно требуемом ею облегчении контроля. "Будущий историк этой войны, -- говорит докладчик, -- установит неоспоримый факт, что реформы и усовершенствования, с которыми связано было освобождение страны, проистекали от контроля со стороны парламента. Только с того момента, как стал осуществляться этот контроль, были выявлены неумелость и ошибки управления. Будущим историкам не придется поэтому ломать себе голову над вопросом, как должны функционировать общественные инстанции во время войны. Опыт уже имеется. Свободное функционирование наших учреждений, полное уважение к нашим конституционным законам являются лучшими гарантиями национальной обороны..." Затем Шерон продолжает: "Мы не присваиваем себе функции исполнительной власти, но мы желаем полностью выполнить свою задачу, без колебаний и слабости... Наш контроль не должен ограничиваться проверкой документов и выслушиванием [610] министров... Действителен только контроль над фактами, контроль на местах..."

 Понимаемый в таком широком смысле парламентский контроль рискует стать нередко вмешательством в дела правительства. Он может быть полезным или вредным, в зависимости от того, какие люди за него берутся и как они берутся за него. Конституция никоим образом не предусматривает, что сенаторы или депутаты могут присваивать себе функции министров, военных вождей или технических начальников, действующих под ответственностью министров. Надо, стало быть, чтобы комиссии не превращались в комитеты действия и в своем законном стремлении контролировать и стимулировать действия правительства не ослабляли последнее и не создавали анархии.

 В секторе Арраса продолжаются бои с переменным успехом: мы то продвигаемся вперед, то отступаем.

 Между Германией и Италией прерваны дипломатические отношения, но ни с той ни с другой стороны не последовало объявления войны.

 Бриан просил меня принять "дедушку Комба", который теперь в Париже и хочет еще раз высказать мне свою благодарность за мой скромный дар, посланный госпиталю в Пон. Конечно, я ответил, что приму его. Я нашел его очень возмущенным Мильераном. Он желает скорейшего преобразования министерства и не скрывает, что, если в нынешних обстоятельствах обратятся к нему, он не станет уклоняться. У него даже слабость к портфелю министра народного просвещения, не потому, подчеркивает он, что он желает возобновить свою кампанию, а потому, что ему хочется осуществить реформу, которой он очень увлекается и которая не кажется ему несвоевременной, а именно реформу греческого произношения. "Я хотел бы, -- говорит он, -- чтобы греческие слова произносили по-новому, по-нынешнему, детям было бы тогда гораздо легче усвоить родство греческого языка с латинским. Возьмите, например, слово Baivco -- прихожу; почему не произносить его: veno ".

 Бедный Мишель Пеллетье, который в таком веселом настроении ужинал у нас в среду, умер сегодня от сердечного [611] приступа. Ушел еще один прекрасный друг: Ревейль, Ружон, Адриан, Бернгейм, Пеллетье... Вокруг меня становится все более пусто.