В окопах. 1915 год - 113

Понедельник, 24 мая 1915 г.

 Переночевал в Люневилле, где меня охватили воспоминания о моем 2-м батальоне. Здесь я узнал, что Италия объявила, что считает себя находящейся в войне с Австрией. Однако, вопреки лондонскому соглашению, она не упоминает о Германии.

 Отправляемся к стоянке 2-й кавалерийской дивизии. У нее прекрасный вид. Никто не подумал бы, что на рассвете эти люди стояли еще на часах в окопах. С вышки Абленвилль на восток от Мондонского леса мы обозреваем территорию, завоеванную лотарингской армией. Я поздравляю генерала Эмбера. Он, как он сам говорит, из солдатской семьи. Отец его был солдатом, служил в крымскую кампанию, потом конным жандармом в Рамбуйе. Детство генерала Эмбера протекало в скромных и тяжелых условиях. Однако он окончил с отличием Сен-Сирскую школу, блестяще служил в тонкинских стрелках, затем в армии генерала Дюшена на Мадагаскаре и, наконец, в Марокко. Когда вспыхнула война, он командовал марокканской дивизией и 32-м корпусом, а 9 марта был поставлен во главе отряда лотарингской армии, которому было дано задание отвлечь как можно больше неприятельских войск, чтобы облегчить наступление в Артуа. Генерал Эмбер выполнил это задание так, что главнокомандующий остался вполне доволен.

 Оставив его, я поехал к расположенной вправо от него 7-й армии генерала де Мод Гюи. Последнего я нашел таким же скромным и простым, каким я видел его недавно в Сен-Поле[1]. Он счастлив, что командует теперь вогезскими войсками. Через Баккара и Раон-л'Этап, несчастные два города, [604] которые сильно пострадали от бомб и пожаров, мы приехали в Сен-Мишель-сюр-Мерт, где я принял парад частей 41-и дивизии. Доехали до Сафтского леса, где я осмотрел близ фронта наши оборонительные сооружения. Затем остановились в Сен-Дидье, который немцы продолжают бомбардировать, главные кварталы его сильно пострадали. Завтракаем в Пленфен, у подножья Вогез. Здесь находится центр 3-й стрелковой бригады, а которой Мессими доблестно служит в чине подполковника, -- он второй раз был отмечен в приказе по армии, я от всей души поздравил Мессими.

 Стрелки построили триумфальные арки, дома разукрашены флагами, солнце тоже участвует в празднестве. Известие о вступлении Италии в войну всех обрадовало. Мы завтракаем при звуках полкового оркестра: итальянский гимн, песни батальонов, Сиди-Брагим, лотарингский марш. Хор санитаров пропел несколько песен на провансальском диалекте -- стрелковые батальоны этой бригады состоят из южан.

 После скромного завтрака садимся на мулов и отправляемся на вершину по крутой тропинке в скалах. Мулы наши очень упрямы и норовисты и плохо слушаются поводьев. Когда мы на перевале Бономм должны были принять парад нескольких расположенных здесь рот стрелков, я чувствовал себя не особенно представительным в таком окружении. После смотра мы сошли на землю, и "синие дьяволы"[2] под командованием Мессими продефилировали перед нами с молодецким видом. Потом продолжаем взбираться на гору по направлению к Труа-Эпи и Гро-Газон. Мы отчетливо различаем перед Орбей немецкие окопы. Вдали, на равнине Эльзаса, замечаем белые дома. Это все еще земля обетованная, все еще запретная земля.

 Спускаемся на мулах вниз до стоянки Мессими и отправляемся во Фрез, Клефей, Ану, ущелье Плафон, Корсье, Брюйер. Один за другим я принимаю парад разных родов войск -- одного батальона 253-го полка, стрелковой бригады новой формации, 151-й бригады артиллерийской группы, раздаю знаки отличия -- кресты, ордена Почетного легиона, военные [605] медали, военные кресты представленным к отличию офицерам, унтер-офицерам и солдатам. Все, видимо, счастливы, что эти знаки отличия вручены им самим президентом республики. Здесь бывают моменты, когда моя представительная или, как выражается Клемансо, парадная роль не лишена всякого интереса в национальном масштабе.