В окопах. 1915 год - 107

Вторник, 18 мая 1915 г.

 Переговорив с Вивиани и Жоффром, Мильеран решил назначить во главе артиллерийского ведомства Альбера Тома. Каковы бы ни были достоинства этого молодого депутата, этот выбор представляется мне довольно рискованным, и я повторяю свои возражения. Однако Мильеран и Вивиани выступили со своим предложением в совете министров. Бриан, Оганьер, Рибо и Мальви, не касаясь личности Тома, заявили, что для парламента будет невразумительно, каким это образом депутат, хотя бы временно, может стать директором департамента министерства. Я снова настаиваю на том, что полезно было бы назначить на это место инженера, Альберу же Тома поручить общее наблюдение. В конце концов, совет министров большинством голосов выносит заключение о назначении Тома не директором департамента, а товарищем министра и в качестве такового ведающим артиллерией.

 Известия из России остаются весьма неважными[1]. "Со времени войны, -- телеграфирует Палеолог (No 649), -- мы уже в пятый или шестой раз наблюдаем ту же картину. Русский генеральный штаб готовит большое наступление, германский генеральный штаб разбивает последнее своими быстрыми движениями и мощной атакой. Русская армия не умеет ни уберечь себя, ни маневрировать, и когда происходит столкновение, она в результате всегда отступает, потому что у ее артиллерии не хватает снарядов". Правда, Палеолог продолжает: "Хотя русские армии вынуждены перейти к обороне, они тем не менее оказывают нам весьма ценную [594] помощь. На фронте французской армии находятся в настоящее время сорок восемь немецких корпусов и две кавалерийские дивизии. Русская армия сражается против двадцати пяти корпусов Австро-Венгрии и двадцати семи немецких корпусов, в общем против пятидесяти двух корпусов и двадцати кавалерийских дивизий. Борьба эта ведется с энергией, которой надо отдать полную справедливость. Каждое сражение является для русских ужасной гекатомбой... Русский народ безропотно несет налагаемые на него страшные жертвы. Конечно, поражения нашего союзника затягивают окончание войны, но они не изменят ее результата".

 Палеолог послал нам также (No 653) копию писем, которыми обменялись 1 сентября 1914 г. Сазонов и румынский посланник Диаманди. Россия обязалась признать за Румынией право аннексировать те территории австро-венгерской монархии, которые заселены румынами. Что касается Буковины, то дележ ее между Россией в Бессарабией должен произойти по национальности большинства населения. Россия обещает ходатайствовать перед кабинетами лондонским и парижским об утверждении этих обещаний. В обмен за эту декларацию Диаманди от имени Румынии обязался соблюдать благожелательный нейтралитет по отношению к России до того момента, когда последняя оккупирует заселенные румынами территории австро-венгерской монархии. Итак, соглашение это не содержало военной конвенции. Так или иначе, Россия ничего не сообщила нам об этих небезынтересных для нас переговорах, за исключением тех неопределенных сведений, которые в октябре 1914 г. были даны Извольским Делькассе и остались мне совершенно неизвестными. Делькассе выразил теперь русскому правительству надежду, что в текущих переговорах оно не будет более обращаться к Румынии с предложениями, не согласованными с Англией и Францией (телеграмма Палеологу No 717). Меня посетил мой бывший правитель канцелярии Дешнер, ныне посланник в Португалии. На другой день после его отъезда из Лиссабона там вспыхнула революция. Во главе нового правительства был поставлен Хосе Чагас, бывший португальский посланник в Париже. Но при своем приезде [595] из Опорто в Лиссабон он стал жертвой покушения, и жизнь его находится в опасности. Главные министры старого кабинета заключены в тюрьму. Президента республики до сих пор оставляют на своем посту. Сегодня утром беспорядки пришли к концу. Город снова принял свой обычный вид.