Воскресенье, 16 мая 1915 г.
Кажется, русские с начала месяца терпят целый ряд неудач: нашествие немцев в Курляндии, взятие Либавы, поражение при Яслове и в Красном, отступление в Галиции и Южной Польше. Большая цифра попавших в плен, громадные потери, недостаток снарядов, подорожание продуктов, падение курса рубля -- все это вызвало некоторый упадок духа у публики. Палеолог обратился к одному русскому государственному деятелю, мнение которого он ценит очень высоко, к бывшему председателю совета министров Коковцову, со следующим вопросом: [591] "Если русская армия будет продолжать таким образом отступать или окапываться и не перейдет больше в наступление, если, с другой стороны, союзным эскадрам удастся в ближайшее время завладеть Константинополем, не боитесь ли вы, что у русского народа не хватит духа продолжать войну против Германии и что он удовольствуется результатами, достигнутыми против Турции?". -- "Нет, -- ответил Коковцов. -- Россия считает теперь борьбу против Германии своей жизненной необходимостью" (Петроград, No 657).
Палеолог телеграфирует нам текст ноты, с которой Сазонов собирается обратиться к Румынии. Речь идет о территориях, которые Румыния желает аннексировать. Сазонов заявляет в ноте, что он сам намерен удержать Западный Банат для Сербии и Северную Буковину для России (Петроград, No 645). Я прошу Делькассе еще раз указать Сазонову на неудобства таких несогласованных выступлений. Впрочем, русская нота имеет в виду соглашение, заключенное русский правительством с Румынией 18 сентября 1914 г. и мне совершенно неизвестное.
В телеграмме из Лондона Поль Камбон делает точно те же замечания относительно демарша Сазонова, что и я, и требует, чтобы мы обратились к России с просьбой ничего не заявлять Румынии без согласования с Англией и нами (Лондон, No 1009).
У черногорского короля Николая тоже свои личные поползновения, и нам приходится держать ухо востро. Он желает ловить рыбу в мутной воде и занять несколько пунктов в Албании, в первую очередь Скутари. Мы сговорились с Лондоном и по мере возможности также с Петроградом, чтобы утихомирить его нетерпение и охладить его аппетиты. Становится все труднее править нашей тройкой и не опрокинуть седоков.
Делькассе уже несколько недель не имеет известий от своего раненого сына, находящегося в немецком плену. Он ни с кем из нас не поделился своими мрачными мыслями, переживает их один. Его личное горе и заботы по министерству, очевидно, отразились на его здоровье. Узнав случайно о его заботах о сыне, я пишу ему, что я душою с ним. [592]
Сегодня итальянский король отказался принять отставку министерства Саландра, оно остается у власти (Рим, No 358).
Свободное копирование
