В окопах. 1915 год - 92

Понедельник, 3 мая 1915 г.

 На Дарданеллах наши войска, отбив сильную атаку неприятеля, продвинулись вперед, но потеряв приблизительно по тысяче человек в каждом полку. Английские части потеряли половину своего состава.

 Генерал Гуро посетил меня перед отъездом на Ближний Восток. Он счастлив, что будет сражаться на чужой земле, где надеется не быть связанным условиями траншейной войны.

 Вернувшийся из Рима Титтони передал мне благодарность короля за мои пожелания. По словам посла, Виктор-Эммануил тоже считает, что мы теперь строим для будущего. Италия останется после войны верной союзницей Франции.

 Получил сегодня окончательный текст соглашения, подписанного 26 апреля в Лондоне Полем Камбоном, Эдуардом Греем, Империали и Бенкендорфом, а также приложенной [575] военной конвенции. Титтони уверяет меня в быстром исполнении принятых обязательств. Италия обязалась вести совместно с Францией, Великобританией и Россией войну против всех наших врагов, вести ее всеми своими силами. Следовательно, она не может не порвать с Германией, как и с Австрией, не может медлить с этим.

 Однако, дав мне эти заверения, Титтони говорит мне о Румынии. "Итальянский король, -- заявляет он, -- очень желает скорого вступления Румынии в войну". -- "Мы тоже". -- "Да, но надо будет нажать в Петрограде, чтобы Россия согласилась на некоторые уступки". Несомненно, но Румыния увеличивает теперь свои первоначальные требования". -- "Это правда, и, что касается Баната, король полагает, что не следует слишком обижать сербов, но что касается Буковины, Россия поступила бы благоразумно, если бы уступила немножко". -- "Конечно, в этом деле лучше добиться уступок от великой державы, чем требовать их от малой, но Россия согласилась с Румынией о дележе по национальному признаку, а Прут, как мне кажется, не является этнической границей". -- "Это неважно. В интересах России проявить великодушие. Быть может, она согласится, по крайней мере, дать кусочек Бессарабии". -- "Не знаю". -- "Но, наконец, надо же сделать взаимные уступки". -- "Разумеется, и мы будем, как и вы, добиваться их. Но сначала подумаем о том, чтобы совместно победить в этой войне" [1].

 Визит Леона Буржуа. Он разделяет беспокойство военной комиссии. Я вношу поправки в некоторые утверждения сообщенного мне доклада и пытаюсь доказать, что Мильеран не заслуживает всех тех упреков, с которыми к нему обращаются. Благодаря своей силе воли и своему хладнокровию он достиг некоторых значительных результатов. Так, например, он добился того, что Жоффр выделил достаточно корпусов с целью образования сильной армии для маневренных действий, как того желала комиссия. Буржуа приятно поражен этим сообщением. "Что ж поделаешь, -- говорит он, -- мы требовательны, потому что беспокоимся". -- "Да, но ваше беспокойство может передаться другим, вы рискуете этим. Подталкивайте правительство, это очень хорошо, но не отрицайте [576] того, что оно делает. Или же, если вы считаете его неспособным, свергните его. Но не парализуйте его, не ослабляйте его филиппиками, которые являются настоящими обвинительными актами". Тогда Буржуа, очень волнуясь, говорит мне о взрывах орудий. Его возмущают слова, сказанные Мильераном в комиссии: "Нам нужно было количество, пришлось пожертвовать качеством". Патриотическая совесть Леона Буржуа, видимо, страдает от этого разногласия между военным министром и комиссией. Когда он в пылу разговора вдруг перешел со мной на ты, я подхватил это: "Отлично. Мы будем на ты". На прощанье я говорю ему. "Заходи ко мне почаще и будь уверен, что я буду продолжать делать все возможное для усиления нашего производства".