В окопах. 1915 год - 73

Среда, 14 апреля 1915 г.

 Жюль Камбон сообщил мне содержание письма княгини Радзивилл, в котором говорится, что Вильгельм II с каждым днем все более ударяется в мистику и суеверие. Он отправился один, лишь в сопровождении одного из своих офицеров, на польскую границу, посетил там какой-то монастырь, заказал мессу, присутствовал на ней и уплатил пятнадцать тысяч франков. В Германии следят за всеми подозреваемыми в симпатиях к Франции и по мере надобности интернируют их, в том числе графиню Мюнстер, княгиню Радолин.

 Днем в Трокадеро был торжественный спектакль, данный парижскими артистами для раненых. Зал наполнен солдатами всех родов войск и сестрами милосердия в одежде Красного Креста. Вивиани произнес очень красивую речь, снискавшую заслуженный успех. Я, не выступая, присутствую на торжестве в ложе напротив сцены в обществе сэра Френсиса Берти и Извольского. Последний рассказывает мне, что, когда он в 1909 г., будучи министром иностранных дел, подписал вместе со своим итальянским коллегой Титтони соглашение в Раккониджи [1], он сказал Титтони: "Итак, теперь мы друзья. Почему вы не выходите из Тройственного союза?" -- "Зачем? -- ответил Титтони, -- мы выступим из него только для того, чтобы воевать с Австрией".

 Я поздравляю Берти с приписываемым ему каламбуром о цеппелинах. В его присутствии говорили, что цеппелины стараются попасть в Елисейский дворец, а так как здание английского посольства находится совсем близко от дворца, Берти якобы сказал: "Лишь бы только они правильно целили". Он, смеясь, отрицает свое авторство. [553]

 Задержка итальянского ответа не говорит ничего одобряющего английскому послу. Италия ведет переговоры с Австрией, утверждает он, и будет искать новых предлогов для проволочки. Это совсем в итальянском духе: "Domani, domani" (завтра, завтра).

 Испанский король послал мне с Киньонесом де Леоном длинной письмо о мелких инцидентах в Марокко, на границе обеих зон влияния. Согласовав вопрос с Делькассе, я посылаю сегодня Альфонсу XIII подробный ответ: "Дорогой и высокий друг, я снесся с министром иностранных дел по различным вопросам, на которые Вашему Величеству угодно было обратить мое внимание и о которых мне говорил Киньонес де Леон. Мне можно не повторять Вашему Величеству, что в глазах правительства республики, а также на мой взгляд, интересы Испании и Франции в Марокко очень солидарны и наше соседство в Африке должно содействовать традиционному доброму согласию между нашими странами... К счастью, как мне кажется, легко рассеять с помощью всестороннего и беспристрастного обследования временные недоразумения, возникшие на почве донесений туземцев или второстепенных агентов". Затем я перехожу к рассмотрению этих вопросов, высказываюсь по поводу мелких местных инцидентов, о которых имелись неправильные донесения, и, в частности, о маневрах бывшего султана Мулей Гафида. "Надеюсь, -- заключаю я свой ответ, -- дорогой и высокий друг, Ваше Величество увидит в этих откровенных и прямых объяснениях доказательство того, что мои чувства совпадают с его чувствами и что я тоже желаю, чтобы Марокко оставался выражением и символом тесного сердечного союза между Испанией и Францией".

 Маршал Листе лично всей душой за эту политику сотрудничества, но агенты обеих стран не всегда проводят ее с безукоризненным тактом.