Вторник, 30 марта 1915 г.
Перед заседанием совета министров ко мне пришел Мильеран и рассказал мне о разговоре, который он имел вчера в Париже с Китченером. Английский военный министр обещает послать до конца апреля во Францию две новых дивизии, так что к этому времени Жоффр сможет высвободить 9-й и 20-й корпуса, и у него будет армия в восемь корпусов для маневренных действий. Для операций в Дарданеллах Китченер полагает отправить экспедиционный корпус через Эгейское море и высадить его на юге полуострова Галлиполи позади Седил Бар, напротив Чанака.
По сведениям Оганьера, форты были повреждены нашей бомбардировкой, но из строя выведено было только одно орудие, и поэтому результаты были в общем очень неважными. Уинстон Черчилль все же хотел, чтобы эскадра продолжала свои операции, не выжидая сухопутных войск; английский адмирал Робек возражал против этого, и его мнение взяло верх. [537]
По вопросу о командовании сухопутными армиями Китченер заявил, что вполне согласен с Жоффром относительно необходимости единства. Он с самого начала войны отдал указание Френчу и готов сообщить их Полю Камбону, чтобы Жоффр в случае надобности мог сослаться на них. "Но, -- заметил он, -- почему вы не производите Жоффра в маршалы? Френч постоянно возражает, что он является маршалом, тогда как Жоффр только генерал".
Китченер продолжает настаивать на Дюнкирхене в качестве морской базы, но был поражен некоторыми замечаниями Жоффра и требует, чтобы вопрос был рассмотрен на месте смешанной комиссией. Китченер утверждает, что, по его сведениям, Германия объявит войну Голландии с целью приобретения новых морских баз и получения свободы действий в тылу Бельгии. "Что сможем мы в таком случае сделать для помощи Голландии?" -- воскликнул английский министр. Вместо ответа Жоффр только воздел руки к небу.
Мильеран в общем весьма удовлетворен своим разговором с британским коллегой, но нашел, что маршал Френч и его министр слишком пикируются.
Делькассе радостно сообщает совету министров, что теперь девять шансов из десяти в пользу вступления Италии в войну. Но Сазонов, который вначале склонен был сверх меры приносить в жертву интересы Сербии, теперь в такой же мере впал в противоположную крайность и на первых порах как бы готов был пренебречь выгодами итальянского вмешательства. Делькассе пришлось послать третьего дня телеграмму Палеологу (No 492 и сл.). Я нашел ее по своем возвращении, сегодня он прочитал ее в совете министров, и она привела в восторг Рибо, Томсона и Самба. Италия сделала один шаг (Лондон, No 544). Согласно ноте, сообщенной Извольским, Россия, со своей стороны, сделала другой шаг (Петроград, No 482 и 483). Она поручила графу Бенкендорфу объявить Грею, что рассчитывает на него в достижении наиболее благоприятных условий для Сербии, но не осталась на непримиримой позиции. Итак, казалось, все налаживается, как вдруг Сазонов, под предлогом, что не желает насиловать славянскую совесть, снова раздумал и ответил на телеграммы [538] Делькассе, что Италия уже не может не напасть на Австрию, что она, во всяком случае, выйдет из своего нейтралитета и что поэтому нет оснований проявлять по отношению к ней такую щедрость (Петроград, No 488).
Свободное копирование
