В окопах. 1915 год - 41

Пятница, 12 марта 1915 г.

 Сэр Френсис Берти передал Делькассе содержание итальянского меморандума, после того как Империали, в конце концов, позволил поставить нас в известность о нем.

 В противоположность тому, что думал Поль Камбон, в этом документе не говорится об Эритрее. Возможно, что английский министр немедленно отклонил это притязание. Но Италия требует, чтобы в случае ее вступления в войну на [511] стороне Антанты за ней были признаны в Европе и Малой Азии те преимущества, которые перечислены Полем Камбоном, кроме того, чтобы мир не был заключен помимо нее, чтобы англо-французский флот поддерживал ее флот против Австро-Венгрии и чтобы Россия держала на австрийском фронте определенный минимум войск. Делькассе и департаменты его министерства рассмотрели территориальные требования Италии. Как и я, он считает, что мы должны изучить их в духе благожелательства, но три пункта требуют серьезных оговорок, а именно: занятие Италией Далмации, нейтрализация славянских земель, отдаваемых Сербии и Черногории, и восстановление мусульманской Албании. Конечно, очень желательно поощрить Италию, но не следует обескураживать Сербию, которая с таким трудом борется за свое национальное существование.

 Главная квартира опубликовала официальное сообщение под следующим заглавием: "Наши действия в Шампани, их цель и результат". Согласно выводам этого сообщения, наши операции были "непрерывной цепью местных успехов". Они стоили нам лишь "относительно небольших потерь и очень малого количества взятых в плен". Они "нанесли неприятелю огромные потери, превышающие потери, понесенные им за тот же период времени в России". Они "заставили неприятеля сосредоточить на этом участке фронта пять армейских корпусов и израсходовать здесь множество снарядов". Они "содействовали блестящим успехам русских и англичан". Они "вынудили у немецкого генерального штаба объяснения, равносильные признанию". При всем этом медоточивом оптимизме цель, преследовавшаяся нашим командованием и провозглашенная им, увы, не достигнута. Мы взяли тригонометрический пункт No 196 (высоту), потом потеряли его, затем опять взяли. Мы нигде не прорвали неприятельских линий. Мы даже не заставили неприятеля отступить в сколько-нибудь заметной мере. Наши солдаты, как всегда, отличались изумительной храбростью, но теперь не время для торжественных песнопений.

 Печальное известие. Командующий 6-й армией генерал Монури, осматривая вместе с одним из своих корпусных [512] командиров генералом де Вилларе передовые окопы, позволил себе безумную неосторожность подняться с внутренней стороны бруствера и разглядывать через амбразуру расположение неприятеля. Его заметил немецкий наблюдатель, находившийся в немецкой траншее в пятидесяти метрах от него, раздался выстрел, и оба генерала были ранены одной пулей. Генерал Монури лишился левого глаза, у него также раздроблена челюсть, опасаются, что он ослепнет и на оставшийся правый глаз. У генерала Вилларе пуля пробила лобную кость, ему сделали успешную операцию (трепанацию). Надеются, что оба будут спасены, если не произойдут непредвиденные осложнения.

 Узнав про это двойное несчастье, мы с генералом Дюпаржем бросаемся в автомобиль и едем в Виллерс-Коттере, куда отвезен Монури. Я нахожу его в постели, он задремал. Остерегаюсь нарушить покой достославного раненого, ограничиваюсь тем, что кладу на одеяло военную медаль, которую Жоффр просил меня вручить ему. Остаюсь несколько минут в молчании у изголовья заснувшего генерала. Он не просыпается. Покинув его, посещаю соседний лазарет, устроенный в здании богадельни. Здесь мало раненых, но зато много больных: тифом, скарлатиной, рожей, дифтерией, менингитом спинного мозга. А между тем меня уверяют, что санитарное состояние 6-й армии хорошее. Что же было бы в противном случае? Изумительные солдаты, вы не только подвергаетесь каждый день опасности пролить свою кровь за отечество, но, кроме того, находитесь под угрозой стольких напастей! Как сможет Франция когда-либо отблагодарить вас за ваш патриотизм и вашу самоотверженность?