В окопах. 1915 год - 32

 В понедельник, 22 февраля, я пригласил на завтрак в Елисейском дворце Жоффра, Фрейсине, Этьенна и Леона Буржуа. Моей целью было дать им случай побеседовать между собой. Главнокомандующий, который читал постановление военной комиссии сената, выражается со спокойным добродушием, как крестьянин, у которого природная хитрость скрывается под видом простоватости. Он рад, что удалось послать на фронт сорок новых батальонов. "Я охотно согласен на продолжение. Я даже желаю его, требую его. Чем больше мне дадут войск, тем больше будет у меня средств для действия. Но я не думаю, чтобы можно было создать новые дивизии и даже бригады. Для этого у нас не хватит высших кадров и штабных офицеров. Пусть создают новые полки в возможно большем количестве и посылают их мне. Я размешу их на фронте либо бригадами из трех полков, либо дивизиями из пяти. Таким образом, мои корпуса, располагая более сильными активами, будут держать более обширные участки фронта, и это даст мне возможность выделить из всего фронта один, два, три, четыре новых корпуса для усиления того резерва в четыре с половиной корпуса, который уже организован мною". Короче говоря, Жоффр всецело стал теперь сторонником идеи создания мощной армии для маневренных действий.

 Затем он жалуется, что переделка ружей образца 1874 г. на образец 1884 г. происходит у нас в недостаточном объеме и что у нас отсутствует прямое производство ружей нового образца. Особенно он жалуется на задержку в производстве взрывчатых веществ: англичане, говорит он, никак не проявляют усердия в снабжении нас фенолом и бензолом. Он дал нам понять, что в скором времени будет вынужден приостановить операции в Шампани ради экономии снарядов. Тот запас снарядов, с которым он начал новое наступление, подходит к концу; Жоффр не желает допустить снижения его ниже четырехсот снарядов на орудие. Если мы не прорвем фронта неприятеля, прежде чем будет достигнут этот минимум, Жоффр откажется пока от продолжения сражения. [488]

 В ходе беседы Этьенн заметил Жоффру: "Гальени, встретившись с Думером, упрекал его за его кампанию против вас, он умолял его положить конец ей. Думер обещал прекратить ее. Пожалуй хорошо было бы, если бы вы выразили благодарность Гальени". -- "Да, -- сказал Жоффр, -- я выскажу ему благодарность, я знаю, что он лоялен, и не возлагаю на него ответственность за поведение его друзей".

 Так как Вивиани и Мильеран должны выступить во вторник, 23-го, перед комиссией сената, я сообщаю им содержание беседы, которую Буржуа и Фрейсине имели в Елисейском дворце с Жоффром "Отлично! -- улыбаясь, говорит Мильеран. -- Я предупреждал, что в скором времени Жоффр будет уверен, что он сам требовал образования новых частей". Что касается Вивиани, то он горячо обрушился на Жоффра. "Он хочет уверить нас, что его наступление проваливается по нашей вине. Начиная его, он отлично знал, чего он может ожидать от нашего производства. Он хочет теперь взвалить на правительство вину в своем неосторожном решении". Я всячески стараюсь успокоить Вивиани, и нервы его действительно успокоились. Оба министра отправились в комиссию, и председатель совета министров докладывает мне потом о своих впечатлениях -- они весьма благоприятны. Мильеран, говорит он, был восхитителен. На сей раз он не дал зарок молчания. Он много говорил в течение часа с лишним, говорил с удивительной ясностью и логичностью. Он привел точные цифры о нашем оборонном производстве в начале войны и в настоящее время. Он рассказал о сделанных усилиях и достигнутых результатах. Его данные всех поразили. "Клемансо, -- замечает Вивиани, -- пытался выступить с кое-какими возражениями, но он был совершенно ошеломлен".