В окопах. 1915 год - 30

 Но тогда как среди депутатов наступило успокоение, снова взволновались сенаторы. Леон Буржуа говорит мне, что военная комиссия сената еще раз выслушала Мильерана и что он восстановил против себя всю комиссию. Под тем предлогом, что желательно избежать дальнейших вопросов об активах, он не проронил о них ни слова. Он был так односложен и замкнут, как никогда. Давал объяснения только по вопросу о вооружении и снаряжении. Своими многочисленными умолчаниями он к тому же вызвал у всех присутствующих впечатление, что в нашем оборонном производстве имели место грубые упущения. Он отказался сообщить, сколько снарядов остается у нас в резерве. Его упорное молчание смутило всю комиссию. Я знаю, что Мильеран относится с недоверием к одному-двум членам комиссии, боится с их стороны преступного несоблюдения тайны. Но он должен был осведомить индивидуально тех членов комиссии, в которых он уверен, и не отвечать всем упрямым молчанием, которое дает место самым недоброжелательным предположениям. Я сказал это Вивиани, а также самому Мильерану.

 Кроме того, чтобы в точности быть осведомленным о требованиях комиссии сената и о возражениях главнокомандующего, я просил военного министра дать мне письменную справку о состоянии наших активов на 1 февраля. Общая цифра строевых и вспомогательных частей, запасных батальонов и войск, охраняющих пути сообщения, составляет в зоне действующих армий 56 020 офицеров и 2 417 600 солдат. Сверх того, в тылу имеется 35 979 солдат в учебных лагерях и 95 327 солдат во временных учебных лагерях. Что касается запасных батальонов не в зоне действующих армий, [484] то в них находятся 12 552 офицера, в том числе 9033 раненых, не годных для фронта и служащих инструкторами, и 1 158 793 солдата, из которых 428 399 еще не прошли военную подготовку, 173 200 -- раненые, больные и выздоравливающие, 43 562 не годны для службы на фронте, 92 673 составляют кадры запасных батальонов или служат инструкторами и 21 553 командированы на заводы. К этому следует еще прибавить проектируемое создание сорока батальонов и двух дивизий территориальных войск. В общем мы, как видно, не располагаем достаточными свободными силами, чтобы создать мощную армию для маневренных действий.

 Итак, за неимением лучшего Жоффр продолжал в Шампани и в Аргоннах наступления, которые опять связаны были с чрезвычайными потерями и не дали больших результатов. Мы продвинулись севернее Перт и в лесу Грюри. Взяли в плен несколько сот немцев и захватили несколько окопов. Но нигде нам не удалось прорвать фронт неприятеля.

 В результате мы вернулись к идее диверсии на Балканах. Великий Князь Николай Николаевич обещает теперь послать отряд своих отборных войск (Петроград, No 271); но когда он примкнул к этому плану, англичане отказались от последнего. Они находят, что ввиду уклончивого ответа Венизелоса надо отложить всякую посылку войск в Салоники. Ссылаясь на то, что флот требует поддержки армии в своих операциях против фортов на Дарданеллах, они предлагают нам теперь отправить в максимально короткий срок одну дивизию на Лемнос (Лондон, No 253). Таким образом, в представлении союзников Уинстон Черчилль связывается с миражом победы. Они даже отложили предполагавшиеся новые демарши в Софии и Бухаресте, впрочем, иллюзорные, до того времени, когда будут форсированы проливы (Петроград, No 264 и 276; Лондон, No 270 и 305).

 После долгих совещаний английское правительство решило не обращаться к нейтральным странам с ответом на германскую декларацию от 4 февраля (Лондон, No 274 и 275). Оно считает, что Великобритания вынуждена прибегнуть для своей защиты к немедленным мерам, не обсуждая их предварительно с третьими государствами. Оно указывает [485] миру на приемы подводной войны, к которым прибегает Германия, и заявляет, что в виде репрессии Англия воспрепятствует морскому подвозу товаров в Германию и вывозу их из нее морским путем. Эти меры, заявляет оно, будут приняты, "не подвергая риску нейтральные корабли и жизнь граждан нейтральных государств и мирных пассажиров, будут строго согласны с принципами гуманности. Итак, британское правительство считает себя вправе останавливать и уводить в свои порты корабли с грузом, предназначенным для Германии, являющимся собственностью Германии или же германского происхождения". Перед лицом этой настойчивости Англии мы присоединяемся к этой декларации.

 В Соединенных Штатах притязания Германии вызвали всеобщее негодование (Вашингтон, No137 и 138). Германский посол граф Бернсдорф пытался разжалобить общественное мнение Америки, доказывая, что Германия борется за свое существование и стремится восстановить свободу морей, за которую она всегда сражалась (Вашингтон, No 145). Но все газеты Нового Света в один голос заявляют, что, если Германия пустит ко дну хоть один американский корабль, она понесет все последствия этого.