Почему я не стал Генералом! - 3 глава - 18
Глава – 18
Так, в работе и учебе, незаметно прошла зима 1938 - 1939 года.
Я заканчиваю 4 курс с оценкой отлично, по всем дисциплинам, я сам иногда удивлялся своей прилежностью и упорством в учебе.
Но у меня была твердая цель. Я должен окончить техникум и получить диплом.
Я теперь частенько вспоминаю слова своего папы о том, что «учись, пока родители живы, от тебя ничего не требуют, только учись».
Но у меня тогда эти слова, пролетали мимо ушей, я ударился в личные удовольствия и «любовь».
Помнил я и слова своего брата Шурика, когда он, окончил Военное училище ВЦИК (сейчас оно имени Верховного совета).
Он мне говорил:
- Вот видишь я окончил училище, я лейтенант, а ты никто, так как видно и будешь недоучкой.
Все это очень влияло на меня. Да кстати, читая мои записи, видишь, что я нигде не поминаю слово отец.
Я все время называю папа, мама и мне претит, когда кто – то называют своих родителей: отец, мать и что противно, что это есть и по телевизору, при показе кинокартин.
Герои фильма довольно пренебрежительно своим самым дорогим родителям:
«Послушай отец, перестань мать» и так далее, это называется воспитатели молодежи…
Но, я опять отвлекся и ударился в философию.
Вот в один из майских дней вдруг приходит телеграмма о том, что папа Н.К. Иван Петрович по суду освобожден и оправдан.
И ищет где его семья, как видно мама Н.К писала письма знакомым в Купино, где она раньше жила и те знали ее сейчас адрес.
Было решено, что она немедленно поедет в Купино. Она уехала через два дня, приехала вместе с Иваном Петровичем.
Он рассказывал: Арестовали его ночью, не объясняя ничего, привезли в город Славгород и тут началось обвинение его в участии заговора против Советской власти.
Совместно со всеми руководителями железно дорожного предприятия, то - есть начальником депо Громовым, начальником вагонного депо, начальником станции Купино и другими работниками железной дороги.
Но признаваться ему было не в чем, на все предъявленные ему обвинения отвергал, а за это его посадили в шкаф.
Где можно было только стоять, так как со спины, боков и спереди подпирали стенки, в этом шкафу даже нельзя было подогнуть коленки, только стоять как столб.
Держали там по 4 - 6 часов, после чего когда шкаф открывали, человек буквально вываливался из него, порой уже без сознания и снова допросы, допросы, требующих признания во вражеской деятельности.
Многие не выдерживали - подписывали все то, что насочиняли их следователи.
Были и другие методы, добровольно - принудительные признания: посадят тебя на угол табуретки, на копчик и сиди час, два не вертухайся, а то по морде «контра» заработаешь.
А следователь, усмехается, говорит:
- Ну, будешь, признаваться, сука или нет?
Кроме, этого есть еще и тепловая камера в запасе, где все: стены, пол, потолок дышат жаром, а пить не дают.
Столкнулся раз, в такой камере в Областном НКВД, Лапин - начальник снабжения Пароходства с бывшим Председателем Омского Облисполкома - Кондратьевым.
Как говорил Лапин, его втолкнули а такую теплушку.
- Я, - говорит он, - от вежливого пинкаря, полетел на пол и чувствую. Что от жары, «уши вянут», а кругом полная темнота и слышу шепот:
- Ползи сюда, здесь у двери есть небольшая щелка и из нее свежим воздухом немного тянет.
- А ты кто? – спросил я
- Кондратьев, - а ты?
– Я Лапин из Пароходства.
Так они вместе пробыли два дня, а затем Лапина перевели в другую камеру.
Чтобы закончить о Лапине, скажу, что в 1939 году его выпустили, сняв все обвинения, так как эпидемия заканчивалась и кое - кого, которые выжили за два года и еще не были осуждены, были реабилитированы.
Я этот разговор с ним вел в городе Куйбышеве в том же 1939 году, где Лапин уже работал, с занозой в сердце.
Свободное копирование
