12 апреля.
Вечер у Лидии Корнеевны Чуковской в ее московской квартире. Л.К. — величественна; узкая, высокая, с белоснежной прической. Белые крупные, очень красивые руки. Была очень дружелюбна. За два с половиной часа переговорили много всего, но более всего о моем отъезде. (Она подарила мне свою книгу «Открытое слово» Нью-Йорк 1976 г., с надписью: «Дорогому Марку Александровичу Поповскому — доброго пути! Л.Чуковская 12/4. 77»)
Но в разговоре ни о каком добром пути речи не шло. Говорила, что всякий решивший уехать (уезжать) — отпадает неизбежно от тех, кто собирается остаться. Отпадает заранее, задолго до самого отъезда. Отношения неизбежно разрушаются при этом. Говорила, что, уезжая, мы разрушаем какие-то живые связи, соединяющие нас с людьми, убиваем эти живые ростки реальных, естественных отношений. Нет, она меня ни от чего не отговаривала («Требовать можно только от самого себя»), но не преминула напомнить о тех отлученных от профессии в 40-х годах, которые, не оставляя литературы, как-то перевелись Борщаговский и др. Подарив книгу, заметила: обидно там издаваться, никому это там не нужно.
Л.К. много работает. Сказала, что у нее написано семь книг, в том числе большая книга об отце. Издаваться ей негде. В «Континенте» не хочет. Ей несимпатична позиция Максимова, особенно резко не понравилась статья Синявского в №1. А в «Вестнике» она тоже не чувствует себя своей — она неверующая, расположенная к Струве и ИМКА-Пресс, но они мало что могут издать. Сказала о большой работе над дневниками Корнея Ивановича, после нескольких лет работы завершен указатель (работа Люши и Клары). О будущем дневнике предпочла умолчать.
Корнея, оказывается, печатают только детского, с 1969-го года «взрослые» книги его заблокировали.
Рассказывала о преследованиях и надзоре КГБ. 9 мая 1975 года, ночью, когда они с Люшей были в Переделкино, в московской квартире сломали дверь, и три часа оперативники что-то тут делали. Потом домоуправление «объясняло», что Л.К. оставила открытыми краны, и залило нижний этаж. Все это было вранье, никаких кранов не оставляли, и что КГБэшники делали в доме, — осталось неизвестным. Письма ее исчезают пачками, зарубежные вообще не приходят. Один раз два письма от двух разных, живущих в разных концах страны друзей пришли одновременно, и в конверте ленинградского друга оказалось вложенным письмо с юга страны. Перлюстраторы перепутали! Она обратилась в прокуратуру, но следователь напрямик сказал ей, что «организация, имеющая право вскрывать почту граждан, делает это по отношению ко всем подозреваемым. Делала и делать будет. Берите Ваши письма и уходите»
При всем приятстве нынешнего вечера (вспомнили и обсудили все наши прошлые споры и ссоры, и отмели их) все же осталось во мне уже наболевшее и никуда не уходящее чувство неслиянности даже с самыми достойными людьми. Я сказал об этом Л.К., сказал, что люди с общей судьбой — Корнилов, Войнович, Копелев — тем не менее, не сближаются друг с другом и с теми, кто испытывает тот же гнет, что и они. Но она отвергла мою жалобу. «У вас с Корниловым и Войновичем не общая судьба, раз Вы решили уезжать, а они — оставаться». Конечно, это не так. Судьба общая, и им также в какой-то день придется собирать чемоданы. А разъединенность — это наша российская извечная глухота друг к другу, та глухота, которая оборачивается грезней, когда мы оказываемся на Западе.
У меня же детская болезнь: желание близости, дружеского тепла со взрослыми людьми. Очевидно, это какая-то патология, потому что те, к кому я прихожу с дружбой и симпатией, не понимают меня и отталкивают. С Л.К. этого не было, но и она четко дала понять: мы — это те, кто остаются, чтобы бороться, вы — это нечто другое, не наше. Расстались дружелюбно, но с четким обозначением разных путей, разной судьбы.
В запущенной квартире Л.К., на грязных стенах, великолепные фотографии: обаятельная улыбающаяся Фрида Вигдорова (вот к кому меня когда-то очень тянуло!); Солженицын; Пастернак, Чуковский, Сахаров с внуком. Снимки очень хорошие, выразительные. Ее друзья и близкие — самые главные люди России.
Остающимся нужно непременно сохранить веру в то, что им есть за кого бороться, за что заступаться, кому служить. Они должны верить в народ российский, в то, что он их слышит, ибо без этой веры нет смысла в их деятельности и существовании. Когда Л.К. зло говорила о Синявском, за этим стоит страх остаться без идеала. Синявский выбивает из-под ног у них землю, ибо не верит в народ, в будущее России. Его статья в №1 «Континента» очень злая, точная, разящая наповал. Она сразу разделила его с аэропортовцами, с почвенниками, с верующими, с Сахаровым, Чалидзе и т.д. это ужасная во всех отношениях позиция, она оставляет человека без всякой надежды, без друзей и единомышленников, но зато с единственно правильным видением российского Вавилона. Надо быть очень смелым человеком, чтобы решиться на такую бескомпромиссность. Я преклоняюсь перед Синявским. Они — все — никогда ему не простят его взглядов, прежде всего потому, что боятся одиночества. Лучше для них заблуждаться, но скопом. Оппозиция в этом главном вопросе сливается с официальной позицией агитпропа: народ жив, силен, мудр.
Письмо из Парижа от Н.А.Струве «Марку Лукьяновичу». Но при этом обещает дать ход моей рукописи о Вл.Луке в 78-м году. Прислал следующий список купюр:
Том 1 стр. 56-57 От «Не может дать» до «Но вернемся к В.Я.»
стр.65 последний параграф
стр. 88-89-90 от «Героев чтут» до «Еще в молодости»
стр.90-92 от «Я несколько раз бывал» до «Наука и медицина»
стр. 99 от «Слава славных» до «Подходит к б-му»
стр. 104-105 от «Больничные ответы» до «За 1911-15 гг.»
стр. 166-167 от «Но прежде чем» до «Среда заела»
стр. 206-210 от «Почти полвека» до «Еп. Луке»
стр. 227-229 от «Но интересны» до «Блажен не ночной»
стр. 301-302 от «Зная наперед» до «Все будет хорошо»
стр. 303 первые десять строк.
стр.305 первые десять строк
Том II стр.19 от «Человеку» до «Больной преосвещенный»
стр.80-81 от «Конец августа» до «За что сослан»
стр. 97-111 целиком
стр.137-150 целиком
стр.163 целиком
стр. 165-168 целиком
стр.168-169 от «Помню» до «Не читать газет» (вставить фразу о газетах)
стр.188 оставить только факты
стр.189 третий параграф
стр.250-253 до «И многих других»
стр.251 средний параграф
В некоторых местах потребуются связующие фразы. Кроме того, в рукописи не хватает 43 стр., I том.
Свободное копирование
