Семидесятые. Записки максималиста - 616

12 марта.

Ходил к своему тестю просить, чтобы он выдал своей дочери «разрешительное свидетельство», необходимое для выезда в Израиль. Лиле в этом году 49, папе — 80. Папа — полковник м/с в отставке, много лет работал в системе КГБ, лечил начальство. С одной стороны это его наполняет гордостью (ему поручали лечить даже пленного Паулюса), с другой стороны, общение с КГБ раз навсегда запугало его. В 1952 году его как жидовскую морду из госпиталя КГБ выгнали и из армии тоже. Комплекс неполноценности: не стал профессором как остальные товарищи по ВМА, не достиг того уважения, на которое рассчитывал. Но под всем этим страх, страх потерять пенсию, страх быть выгнанным из «генеральского дома», страх получить взыскание по партийной линии. По вечерам слушает передачи БиБиСи и ворчит на родную партию, на родное государство, а днем идет на партсобрание и, хотя речей не произносит, но голосует как надо. Отъезд дочери вызывает у него пароксизм ужаса: а вдруг по партийной.… А что, если по линии КГБ вспомнят, что у него в Америке Родственники…? Наш разговор начался вроде спокойно, но когда дошло до дела — полковник в ужасе закричал, что ничего он не напишет, не подпишет, что он получает пенсию от ОРГАНОВ (!). И, вообще, лучше мне не попадаться ему в руки потому, что у него ТАМ еще сохранились связи. Жалкое и противное зрелище. Homo soveticus в чистом виде. Написать книгу о формировании, физиологии и психологии этого вида.