Семидесятые. Записки максималиста - 592

10 января.

Вечер у Анатолия Ильича Ракитова. Не устаю удивляться мужеству этого человека. Без зрения, почти без слуха, всегда полубольной, он руководит сектором в институте, редактирует два реферативных журнала и еще выпускает книги. За два с половиной месяца (взяв отпуск) написал научно-популярную книгу на 14 печатных листов. Он попросил меня приехать, чтобы отметить завершение книги, а по сути, поболтать, разрядиться после титанической работы. Сидели в квартире его матери (старой большевички) втроем с возлюбленной А.И. — Тамарой. Пили немного, зато много и откровенно А.И. говорил, что пишет книги свои единственно ради самоутверждения, ибо не желает ни в чем уступить ни людям, ни микробам и терпеть не может, чтобы его жалел кто-нибудь кроме Тамары. К громадной нагрузке трудовой добавляет он нагрузку нравственную: совмещает как-то христианскую веру с партбилетом, жестокий аналитический (даже в чем-то циничный) подход к своему народу, к режиму, с высоким должностным положением. Положение это ему не только приятно, но и необходимо: только получая высокую зарплату, может он держать секретарей и, только имея секретарей, может функционировать как полноценная личность. В этой полноценности, добываемой тяжелейшим трудом, волей, мужеством, для него смысл жизни. Разрывает его и личный конфликт. Старая семья умерла, он любит Тамару, но вместе с тем и детей от первого брака, которых Тамара не любит. Итак, в 48 лет он начинает новую жизнь — нужна квартира, обстановка, задуманы новые книги и в том числе ГЛАВНАЯ, о которой пока знают немногие. Разговор наш и все сидение это оставило у меня чувство большого тепла к А.И. Он не из добреньких, а из добрых. В свое время помог, поддержал многих эмигрантов (Пятигорский, Шрагин, Бирман) и сейчас безбоязненно переписывается с Эм.Манделем, Пятигорским и др. А.И. считает, что эмиграция нынешняя состоит из трех категорий людей: захваченных национальным чувством, желанием лучше жить и неудачников. Всех своих уехавших друзей считает неудачниками и меня включает в тот же ряд. Да, очевидно, он прав. Удачники не бегут. А.И. очень понравилось, как я объяснил причину, по которой пишу свои книги. Я признался, что моим пером водит раздражение. Я раздражен на национальный характер народа, среди которого живу, на корыстолюбие и униженность интеллигенции, на духовную пустоту вокруг, на забвение обществом лучших идей и лучших чувств. Этого постоянного чувства мне хватило для того, чтобы написать Вавилова («Вот, что вы сделали с достойнейшим!»), арх. Луку («Вот, как выстаивают те, кто выше вашей мышиной возни!») и «Управляемую науку» («Вот, кто вы такие!»). Даст Бог, тот же накал позволит мне написать и про толстовцев. А.И. говорит, что его друзья-интеллектуалы придумывают множество обоснований внешних и всегда недостоверных, чтобы оъяснить себя. Я единственный, кто честно назвал внутреннюю причину своего творчества, своего разлада со страной и режимом. В этой честности с самим собой, по мнению А.И., есть для меня шанс сохранить себя, не впасть в ничтожество и состояться там.