Семидесятые. Записки максималиста - 327

27 марта.

Доктор медицинских наук Татьяна Михайловна Оксман (о ней я писал в «Правде», 1.2.71г.) лежит дома с гипсом на ноге после перелома. Кость еще не срослась, но Татьяна Михайловна собирается ехать в Ленинград на сессию Академии медицинских наук. Почему такая спешка? Оказывается, сессия посвящена травматологии, и руководитель лаборатории, где работает Оксман, вице-президент АМН Владимир Васильевич Кованов будет выступать с докладом по исследованиям, которые сделала Оксман и ее лаборатория. Исследования чрезвычайно важны: Оксман открыла существование ишемического токсина, присутствие которого в тканях ведет, в частности, к шоку. Для травматологии проблема эта крайне важна, но сам академик Кованов участия в исследованиях не принимал и не принимает, он даже не слишком четко представляет себе, о чем идет речь. И только представительствует и снимает пенки с открытия своего талантливого сотрудника. И вот Таня Оксман спешит в Ленинград, ибо, хотя она написала шефу доклад от первой строки до последней, она все-таки боится, что он не сумеет ответить на вопросы и тем самым [нрзб.] самую научную проблему. Доктор наук Оксман вовсе не раздражена тем, что ее открытие использует для личных целей другой (ведь доклад могла бы сделать и она сама, но ей никто этого не предлагает). Совсем наоборот, она рада, что ее проблема подвергнется серьезному обсуждению на высоком уровне (не научно высоком, а высоком в административном отношении), и только беспокоится, как бы ее шеф чего-нибудь не напутал по абсолютной своей безграмотности. Чтобы помочь ему, она, едва, сняв гипс с ноги, едет в Ленинград. И хотя Оксман — жертва, а Кованов — эксплуататор, мне представляется, что они стоят друг друга. Нравственный уровень Оксман не на много отличается от этических представлений ее шефа.

Церковному писателю Анатолию Эммануиловичу Краснову-Левитину отказано в выезде из страны. Искусствоведу Борису Шрагину разрешение дано. По каким признакам даются и не даются разрешения, понять невозможно. И Краснов, и Шрагин — диссиденты, оба открыто выступают против политики властей. Краснов недавно отбыл срок в лагерях (3 года). Шрагин как будто тоже сидел. Возраст близкий, образование в обоих случаях высшее, гуманитарное. В чем КГБ видит разницу между этими двумя своими противниками — Бог весть. Думаю, что и тут, как и во всем, что делает это ведомство, — произвол и неразбериха. Мы живем в океане произвола и должны благодарить власти за каждый спокойно прожитый день. Ведь могли бы и убить, и арестовать, и оскорбить. А вот день прожит, и не убили, не арестовали, не оскорбили. Странно, конечно, но слава Богу…