Семидесятые. Записки максималиста - 290

10 ноября.

Вчера в гостях беседовал с доктором технических наук, специалистом по авиационной и какой-то там еще технике 48-летним Михаилом Владимировичем Ханиным. Он повертел в руках мою новую книгу о фармакологах и, узнавши, что моя литературная задача состоит в том, чтобы утверждать нравственность, разразился такой теорией.

Все процессы в мире, в том числе и в мире человеческих отношений, имеют энергетическое происхождение. Между тем любые процессы стремятся (по законам физико-химическим) к наиболее экономному с энергетической точки зрения протеканию. Системы (и в том числе человеческое общество и отдельный человек) определяются тем, что достигают своих целей, пользуясь энергетическим балансом наиболее экономно. А раз так, то вся деятельность общества в целом и личности в частности предопределена, детерминирована в пределах вышеуказанных физических законов. Никакой свободы воли в природе не существует. Личность, общество, человечество действуют, руководствуясь своей физической структурой и энергетическими возможностями. Следовательно, говорить о решающем влиянии нравственности (т.е. свободного выбора) для человека, общества не приходится. В детерминированном обществе поступки личности, вступающие в конфликт с общим потоком, есть лишь мелкие колебательные движения, которые не могут ничего изменить в общей поступательной кривой прогресса. Под прогрессом мой собеседник понимает рост производительности и рост знаний. Именно эти величины определяют будущее человечества. Что же касается нравственных рывков, то они, являясь мелкими разнонаправленными колебаниями, никак не могут ничего определить и изменить. А, следовательно, и деятельность моралиста, писателя, миссионера любого рода — бессмысленна. Нравственность к прогрессу человечества по существу непричастна.

Выслушав эту теорию (автор считает, что его поймут лет через 200), я задал вопрос: как с точки зрения энергетического оптимизма оценить поступок Жанны Д’Арк. Мой собеседник, не смущаясь, снова терпеливо (даже с графиком в руках) стал объяснять мне, что Жанна, с ее духовным взлетом, есть ничтожно мелкое колебательное движение и во времени, и в пространстве, так что и говорить о каком-либо значении этого поступка для истории, для прогресса незачем. Хозяева дома, в котором в течение двух часов мы с Ханиным орали за столом друг на друга, не согласились с ним, однако тут же поспешили добавить, что, хотя он и суховат, и по натуре капрал, но человек честный, борец за свои технические идеи, готовый даже серьезно испортить отношения с начальством ради торжества справедливости. Впрочем, справедливость мой оппонент понимает как торжество технико-экономического поступательного движения общества. Поэтому борьба за то, чтобы какая-нибудь машина появилась в производстве в срок, кажется ему важной и значительной. Судьба же личности, душевное состояние человека как человека представляется ему делом сугубо личным и никакой борьбы не достойным.

Мне давно не случалось видеть технократа, столь обнаженно открывающего свое машинно-бесчеловечное нутро. Он — противник (как и акад. И.И. Минц в своей последней статье — «Л.Г.», 7 ноября 1973) технократического правительства. Но считает, что детерминизм энергетический или какой-то там еще все равно будет поднимать кривую прогресса все выше и выше. Люди тут не причём. Они лишь механические роботы в руках Великого Физического Закона.