Семидесятые. Записки максималиста - 280

27 июля.

Я с Лилей в гостях у о. Александра Меня[1]. Ему, очевидно, лет 40, но воспринимается этот красивый священник с умным живым лицом и лукавыми блестящими глазами как человек на редкость молодой. На нем полотняные брюки, пляжные туфли на босу ногу и желтая, очень идущая ему к лицу сорочка под черной курткой. Свободные движения, во всем нескованность, искренность, естественность. С ним удивительно легко и смеяться, и говорить о самых серьезных материях. Они с женой занимают мезонин двухэтажного деревенского дома. Масса книг по истории и философии всех и всяких религий, много редкостных изданий и изданий английских, французских, немецких. Я с завистью увидел всего Тейяра де Шардена. Комната, в которой о.Александр принимал нас, если не считать сравнительно небольшого киота и висящего в углу облачения, скорее всего могла бы быть жилищем философа — космополита. На этажерках фигурки Будды, а рядом бронзовое изваяние Данте. При всем том скромность, простота.

Мы говорили о Войно-Ясенецком, о поисках материалов к моей книге. Потом он рассказал о своей литературной работе. Оказывается, кроме тех книг, что вышли во Франции под именем Андрей Боголюбов, бельгийцы выпустили несколько томов по-русски его книг под странным псевдонимом Эммануил Светлов. Он сказал, что пишет безымянно и хотел бы издавать свои религиозные сочинения у нас (на Западе есть и своих сочинителей сколько угодно, а надо это все нам), но это невозможно. Вот и возникает русская духовная литература за границей под довольно однообразными «цветными» псевдонимами: Белов, Краснов, Светов…Я взял первый том его изданного в Бельгии шеститомника «Истоки религии» (1970). Очень хороший язык, широта знаний, широта обобщений. И снова все тот же космополитизм с привлечением материала отовсюду. Книга, конечно, популярная, но толковая и интеллигентная.

Говорили и о делах мирских (впрочем, о.Александр никак не подчеркивает своей принадлежности к духовенству, в его языке не слышны никакие славянизмы, нет никаких церковных оборотов). Еврейскую эмиграцию считает он делом чисто национальным, даже этническим, не имеющим никакого отношения к протестантизму политическому. «Каждый должен когда-нибудь добраться до своего дома». Мень знает и о положении в демократическом движении. Между прочим заметил, что предательство Якира его не удивило. И не в том дело, что Якира кагебешники чем-то там опаивали. Очевидно, в самой натуре Петра Якира были предпосылки для такого вот поведения. Скорее всего, это тщеславие, желание быть в центре событий, на виду, даже на развалинах дела, только бы на виду.

Говорили о многом: о. Александр легко переходит на любую тему и обо всем может сказать дельное слово. Но главное, в нем подлинная заинтересованность миром, жизнью, видна природная одаренность и готовность поделиться.

Оказывается, у него в доме «скрывается» Надежда Яковлевна Мандельштам. Он обещал нас с ней познакомить в следующий приезд. Очевидно, это будет недели через две.

Легкое, доброе чувство увезли мы из этого дома, чувство близкой, родственной души.