Семидесятые. Записки максималиста - 277

23 июля.

Беседовал с доктором Михаилом Далиным о роли личности в истории. Он рассказал: вскоре после своего блестящего дебюта в Тулоне (1793) Бонапарт предложил свои услуги Екатерине II. В письме к царице он просил зачислить его в русскую гвардию. Как изменился бы мир, если бы энергия корсиканца была израсходована на достижение карьеры в Московии? Не было бы великих походов, битвы народов, русские офицеры не попали бы в Европу и не принесли бы назад дух свободомыслия. Не возникло бы декабристское движение и т.д. и т.п. Так ли это? Мой милый собеседник Миша Далин считает, что история пошла бы по иному пути. А я не могу найти в себе смелости оторваться от принципа исторического детерминизма. Может быть, потому, что Мише 37, он в расцвете сил, без пяти минут доктор наук, и мир таит для него сотни надежд на счастливую случайность. Наш спор возник вокруг главного для меня вопроса о неизбежной и неизменной (в обозримом историческом отрезке) судьбе народа российского. Я вижу эту предопределенность в характере народном, в его тысячелетней истории. А мой собеседник, сияющий молодой улыбкой, не хочет верить в неизбежное. Ему необходимо чудо, как противоядие против безнадежности. Ему и всему его поколению молодых бездумных оптимистов-рационалистов. В своей области — биологии — Далин неплохой специалист. Но какого бы то ни было мировоззрения у него, как и большинства его современников, со степенями и без, нет и в помине. Это о них А. Швейцер пишет: «Раньше каждый человек науки был одновременно и мыслителем, вносившим свою лепту в общую духовную жизнь поколения. Наше же время обрело способность воздвигать стену между наукой и мышлением. Поэтому у нас еще, пожалуй, свобода науки, но почти нет уже мыслящей науки («Культура и этика», М., 1973, стр.74) В прошлом месяце директор Всесоюзного института социальной гигиены и организации здравоохранения им. Семашко, проф. Богатырев Иван Демидович явился к министру здравоохранения и с цифрами в руках показал ему, что в стране не только остро не хватает среднего и низшего медперсонала, но медсестер не будет и впредь, как уже нет в больницах санитарок. Из этих данных Богатырев сделал весьма разумный вывод: Минздрав должен обратиться за помощью к церкви. Женщины и девушки не идут в медсестры из-за того, что это заставляет их влачить нищенское существование, зарплата медсестры не может прокормить даже одного человека, не говоря уже о семье. Но проф. Богатырев правильно заметил, что медсестрами могли бы становиться женщины, чья цель — доброе дело во Христе. Осуществись проект Богатырева, наше общество получило бы мощный импульс к нравственному росту. Но такое решение пришлось не по душе чиновнику-временщику Б.П. Петровскому. Министр выразил директору института свое неудовольствие. Очевидно, Богатырева ждет разжалование. Вот еще один пример того, что даже разумная личность в нашей неразумной политической машине решительно ничего не изменит к лучшему.