Семидесятые. Записки максималиста - 76

6 июня

Лиля тяжело болеет. Всякий раз, когда она больна, я ощущаю, насколько мы одиноки. Болезнь в какой-то степени предсказывает нам ситуацию, которая возникнет в старости. Старость — это, прежде всего одиночество, а потом уже все остальные беды. Мне кажется, что я не боюсь одиночества. Но, возможно, это ложная уверенность. Вроде того, что очень молодые люди не верят в вероятность собственной смерти. Во всяком случае, главная подготовка к старости — накопление духовных интересов. Жизнь должна быть до конца наполнена мыслью и чувством. Таково последнее оружие, неизбежно проигрываемой битве. Я хотел бы прочитать «Трактат об одиночестве»: кажется, эта книга еще не написана, но она могла бы быть поучительной. Часто слышишь, что на Западе люди чувствуют себя одинокими. Я думаю, что тут дело не в географии и не в идеологии, а прежде всего, в нашей стремительной эпохе, когда людям некогда быть друзьями, адресатами, собеседниками, единоверцами. Сначала, пока позволяют силы, человек бежит в толпе (это похоже на эстафету на Садовом кольце), потом отстает или вырывается вперед, толпа для него редеет. Она особенно редеет для тех, кто впереди и сзади. Средняя масса, которая дважды в сутки давится в метро и душится на службе, не замечает своего одиночества до самой пенсии. Стадо они принимают за общество. Потом пишут негодующие письма по поводу того, что пенсионерам, якобы, не оказывают достаточного внимания.