M. Загорский. "Гадибук" (студия "Габима")
[...] "Гадибук" не имеет ничего общего с русской революцией и нашими днями. Но отчего же я именно на нем понял вдруг очарование и пленительность этих грохочущих и сверкающих лет, и почему именно на нем я почувствовал величие и смысл созидающегося ныне мифа о нас самих?
Потому, что в "Гадибуке"-- трепетность и взволнованность разрушения целых исторических, религиозных и национальных пластов во имя освобождения и победы Любви. Данте и Беатриче, Ромео и Джульетта... Сладостные имена и торжествующая над Смертью Любовь.
[...] Конкретно: что такое свершили Ханам и Лея? Они полюбили друг друга, и, побеждая в любви, опрокинули наземь тысячелетнюю Библию, Талмуд, всяческие законы, проклятия общины, самого страшного бога.
[...] Режиссерская работа Вахтангова в "Гадибуке" -- очень значительна и плодотворна. Он хорошо воспринял и осуществил основную линию "Гадибука" -- строгость, простоту и насыщенность формы, уходя от быта в бытие образа. Экстатичность среды передана отчетливо, но вместе с тем мягко, в пляске нищих, женщин и особенно "хасидов" в третьем акте, некоторый налет византизма прекрасно выражен в этом наклонном и суживающемся столе и сидящих за ним цадике и его сотрапезников, и, наконец, очень резко и удачно подчеркнут социальный мотив пьесы в противопоставлении кукольности и статичности богатых и взволнованности и подвижности бедных в сцене свадебного угощения.
Но есть и промахи и, что существенно, п_р_о_в_а_л_ы. К первым я отношу длинноты диалогов, особенно в начале первого действия и повторения некоторых сценических положений, особенно в плясках, ко вторым -- весь конец третьего действия.
То, что совершил Вахтангов по отношению к этому финальному куску пьесы,-- поистине чудовищно и невероятно! Так кончить "Гадибук" -- это почти самоубийство. Победный конец, в котором раскрывается в_е_с_ь смысл и вся символика пьесы, торжествующий уход Леи к возлюбленному Ханану, где все радость, просветленность и преодоление, передан... изображением судорожно и мучительно умирающей Леи. Этого н_е_т в пьесе, где Лея исчезает из магического круга, обведенного вокруг нее церковниками, и сливается с тенью возлюбленного. Каким же образом, какая злая рука и какое чудовищное непонимание извратили этот чудесный финальный аккорд и вместо торжествующей, просветленной, уходящей Леи, дали какую-то несчастную девушку, умирающую притом по всем законам натуралистического театра {О финале спектакля "Гадибук" см. статью Ю. А. Смирнова-Несвицкого "Трагический спектакль Вахтангова" в данном сборнике.}.
Этот конец необходимо поправить как можно скорее, иначе не стоило и подымать всю тяжесть воплощения "Гадибука" на сцене. [...]
"Театральная Москва",
1922, No 25.
Свободное копирование
