Последние годы - 57

К. С. СТАНИСЛАВСКИЙ -- Е. Б. ВАХТАНГОВУ

[23 января 1922 г.]

Дорогой Евгений Богратионович!

Я в большой грусти: не могу быть на спектакле {Письма Станиславского и Вахтангова от 23 января 1922 года написаны в связи с генеральной репетицией "Гадибука", на которой Станиславский не мог присутствовать из-за болезни. Участник спектакля А. М. Прудкин (Карев) вспоминает: "Я далек от мистики, я хочу рассказать, до чего богата фантазией действительность. Уже после смерти Евгения Богратионовича, в начале лета, приехал смотреть спектакль "Гадибук" Константин Сергеевич. Когда Константин Сергеевич входил в раздевалку, погас свет. Мы позвонили в МОГЭС. Нам ответили, что испортился кабель, свет будет включен через три -- четыре дня. Константин Сергеевич уехал. Осенью, или ранней зимой того же года нам позвонили, что на спектакль приедет Константин Сергеевич. Я встречал его у входа в студию, там, где когда-то ждал Евгения Богратионовича на репетицию. Константин Сергеевич подъехал на извозчике. Я помог ему сойти, и, когда мы входили в раздевалку, снова, как весной, погас свет. Мы позвонили в МОГЭС, нам ответили, что испортился кабель и свет будет включен через несколько дней. "Два света не могут ужиться вместе, более слабый должен погаснуть",-- сказал наш художественный руководитель Н. Цемах, выходя из-за кулис полузагримированный приветствовать Константина Сергеевича. МХТ вскоре уехал на гастроли в Америку, Константин Сергеевич так и не видел спектакль "Гадибук".}, так как захворал: температура, доктора не выпускают из дому. Желаю успеха и удовлетворения. Давай Вам бог!

Ваш К. СТАНИСЛАВСКИЙ.

К. С. Станиславскому

23 января 1922 г.

Дорогой Константин Сергеевич!

Я огорчен Вашим письмом безмерно. Вы -- единственный человек, которому я хотел показать эту работу: об этом знают и здесь -- в "Габиме", и в Третьей студии.

Разрешите, когда Вам станет лучше, побеспокоить Вас еще раз.

Как жаль, как жаль.

Благодарю Вас за Ваше письмо.

Любящий и преданный Вам

Е. Вахтангов.