Из блокнота
7 апреля 1921 г.
В течение 10 лет Вашей сценической деятельности Вы сыграли:
1) Гитариста в "Живом трупе" (незабываемый образ).
2. Нищего в "Федоре Иоавновиче" (невиданный образ).
3) Офицера в "Горе от ума" (блестящий образ).
4) Гурмана в "Ставрогине" (хлесткий образ).
5) Еврея в "Вишневом саде" (выдающийся образ).
6) Посыльного в "Лапах жизни" (красочный образ).
7) Придворного в "Гамлете" (яркий образ).
8) Женскую роль королевы в "Гамлете" (нежный образ).
9) Сахар в "Синей птице" (утонченный образ).
10) Крафт "Мысль" (тонко-психологический образ).
11) Доктор в Мольере (стильный образ).
12. Текльтона "Сверчок" (своеобразный образ).
13) Фрэзера ["Потоп"] (образ, достойный Чехова).
14) Дантье "Гибель ["Надежды"].
15) Нордлинга в "Потопе".
16) Шута в "Двенадцатой ночи" (изящный образ).
17) [Пастуха Филона] в "Балладине" (поэтический образ).
Ровно десять лет тому назад.
Леопольд Антонович Сулержицкий представил меня К. С.
-- Очень рад познакомиться,-- и ушел. А. И. Адашев, Владимир Иванович.
-- Садитесь. Что вы у нас хотите делать? Садитесь. У меня даже Болеславскому нечего делать. Садитесь. Если хотите учить -- учитесь сами.
Если хотите учиться,-- садитесь. Я так и не сел.
После работы над "Праздником мира" К. С. сказал:
-- Знакомлюсь. Очень рад.
После "Потопа":
-- Очень познакомился. Рад.
После "Росмерсхольма":
-- Очень...
После "Эрика":
-- Рад.
Никогда я не чувствовал себя так неуютно в Студии, как сегодня.
Я бродил один.
От меня отшатывались, как от зачумленного.
Я зашел в дамскую уборную.
-- Уходите, уходите,-- замахали на меня девушки. Зашел в столовую.
Чехов с учениками шепчутся. Нагнулись с карандашом над бумагой.
-- Женя, уйди, голубчик. Направился в мужскую уборную. Подгорный с Ключаревым шепчутся. Наклонились над бумагой с карандашом.
-- Вы, извините, чуть нам мешаете,-- делово, на хорошей дикции сказал Подгорный.
Ушел. Сел в нашем фойе.
Чебан трудолюбиво слюнит карандаш и тяжело водит по бумаге.
-- Уйди, голубчик Евгений,-- пробасил он дружелюбно. Поднялся вверх. Едва вошел на верхнюю площадку, на меня
напустились Готовцев и Бондарев:
-- Нельзя. Сюда нельзя. Спустился.
Пошел в среднее фойе. 10 голосов и 20 рук.
-- Уходите, уходите, сюда нельзя,-- кричат барбизонцы {Группу молодых студийцев в шутку называли "барбизонцами".}.
Ушел. Сел за рояль.
Пришли Гиацинтова и М. Г. Бирман {Пианистка.}.
-- Женечка, уйди, милый, на минутку.
-- Куда же уйду?
-- Наверх иди.
Пошел на сцену.
Афонин гонит.
-- Нельзя на сцену.
Стал в передней. Проходит Дейкун.
-- Что же вы, Женя, стоите? Возьмите стул.
Поставила мне кресло в передней, у входной двери, за портьерой. Так и просидел.
Подошел Чехов. Поцеловал в лысину. Задвинул портьеру. Через некоторое время заглянул Сушкевич.
-- Сидишь? Сиди, сиди.
Сижу. Смотрю вниз, на лестницу. Идет Пыжова. Несет в руках сверток. Две лилии. Отворяю ей дверь. Проходит, не взглянув. Проходит Асланов.
-- Позвольте поцеловать Вас, неофициально. Растите большой, большой.
Поцеловал... Ушел. Пробегает Гиацинтова.
-- Ах, Женя, все ты везде попадаешься. Соскучился. Пошел опять в наше фойе. Проходит Бромлей с Сушкевичем.
-- Ну, здесь нельзя. Здесь Вахтангов. Уйдите...
Свободное копирование
