Не прошло двух суток, как герцог Моденский пришел заявить мне, что он открыл убежище неверной. Она была со своим итальянцем, и хотя они приняли предосторожности, узнавши о приезде мужа, но агент был уверен, что представит их последнему на месте преступления и что со стороны улик не останется ничего желать более. Пока он мне объяснял задуманный им хитрый план, вошел г-н Беко, которого я велел предупредить. Он пришел в сопровождении своего братца, представлявшего другой экземпляр британской карикатуры. "Они как раз пара", -- заметил тихонько агент.
-- Здравствуйте, г-н Видок. А, вот и г-н герцог, свидетельствую ему свое почтение.
-- Г-н герцог принес вам важную новость.
-- А-а, важную новость! Вы их нашли? Вы можете говорить при этом господине, это тоже Беко, мой брат-близнец; вы нашли, действительно нашли?
-- Расскажите им, г-н герцог.
-- Да, да, расскажите, г-н герцог.
-- Да, я нашел их и, если вы желаете, берусь вам показать их обоих на одной постели.
-- На одной постели! -- вскричал братец-близнец. -- Да это было бы чудо; вы колдун, г-н герцог!
-- Уверяю вас, что в этом нет ничего сверхъестественного.
-- Да, да, естественно, вполне натурально; на одной постели, брачное сожительство, превосходно, превосходно! -- повторял, восторгаясь, шурин г-жи Беко, муж которой вне себя от радости выражал свой восторг самыми смешными кривляньями и гримасами.
Леди Беко и ее похититель несколько месяцев прожили в улице Фейдо, у одной из тех госпож, которые ради своей выгоды и удобства иностранцев держат в одно и то же время табльдот и экарте; но, предвидя проследование по приезде двух близнецов, преступная чета скрылась в Бельвилле, где один из друзей мадам Беко, генерал, принял их под свое покровительство. Предположено было накрыть их в этом убежище, и так как г-н Беко весьма торопился, то дело близилось к концу.
Следующий день было воскресенье, у генерала назначен был большой обед, а после обеда, по принятому в доме обычаю, садились за карты. Герцог Моденский, давно известный за ловкого флибустьера, имел таким образом достаточный предлог войти в общество, куда шулера охотно принимались. Он воспользовался случаем, при начале вечера отправился в Бельвилль и просидел в гостиной генерала до двух часов утра. Затем пошел к двум братьям, которые дожидались его недалеко оттуда, в наемной карете.
-- Ну теперь, -- сказал герцог, -- парочка сошлась.
-- Они вместе! -- воскликнул г-н Беко.
-- Да, и если вы чувствуете в себе достаточно храбрости, чтоб влезть на стену, то я берусь вас провести до алькова.
-- Как вы сказали? Влезать? Что это значит?
-- А надо перелезть через садовую стену.
-- Черт возьми, перелезать!.. Вы хотите, чтобы я лез? А лакей кричит: "Караул, воры!.." Нет, нет, влезать не надо... А палка, а ружье, пиф-паф, бац, и я полечу вниз... И г-н Гавиани будет торжествовать. Нет, не надо влезать!
-- Но если вы желаете, чтобы преступление было очевидно доказано...
-- Мы, Беко, г-н герцог, все мы не любим опасности.
-- В таком случае придется захватить виновных вне жилища генерала, тогда не будет никакого риска. Я знаю, что после завтрака они сядут в экипаж, чтобы отправиться и Париж. Вам желательно захватить их в карете?
-- Да, да, в карете будет благоразумнее.
Герцог Моденский, его помощник, отец Мартин и оба островитянина стали на страже в ожидании отъезда. В это время г-н Беко делал тысячу вопросов и замечаний, одни нелепее других. Наконец, в два часа пополудни, наемная карета остановилась у подъезда, через минуту показалась мадам Беко со своим возлюбленным. Читатель, пожалуй, подумает, что при этом г-н Беко не мог удержаться, чтобы не выразить своего негодования, ничуть не бывало, он и бровью не моргнул. Мужья англичане удивительны.
-- Видишь, -- сказал он брату, -- вот и жена моя с любовником.
-- Да, да, вижу... Они сели и карету.
Известно было, что карета направится в улицу Фейдо. Англичане велели кучеру гнать, чтобы опередить ее, и когда они были у ворот Сен-Дени, в том месте, где возвышающийся всход ведет на бульвар "Приятная Новость", они вышли из экипажа. Вскоре показалась карета шагом. Полицейские ее останавливают, и Беко, растворивши дверцы, произносит с невообразимой флегмой:
-- А, здравствуйте! Прошу извинить меня, милостивый государь, я пришел за своей женой, которую вы ласкаете вместо меня.
-- Пожалуйте, сударыня, -- добавил брат, -- довольно вам строить рога то, пойдемте с нами.
Гавиани и г-жа Беко, приведенные в ужас, ни слова не говоря, вышли из кареты, и пока первый расплачивался с извозчиком, бедную леди безжалостно засадили в другую карету, между двумя Беко. Все молчали; вдруг мадам Беко, как бы мало-помалу очнувшись от ужаса, бросилась к дверцам и закричала:
-- Гавиани, Гавиани, друг мой, будь покоен, нас разлучит только смерть.
-- Молчите, мадам Беко, -- сказал ей холодно муж. -- Я велю вам молчать, вы злая женщина, вы еще смеете звать Гавиани... Вероломная вы женщина, да, очень вероломная. Вот я вас засажу...
-- Ничего вы не сделаете.
-- Сделаю, сделаю... -- повторял он, качая головой между ручками двух зонтов, которые, будучи из оленьего рога, составляли для его чела весьма соответствующее украшение.
-- Г-н Беко, все, что вы ни сделаете, будет бесполезно... О, мой дорогой Гавиани!
-- Опять Гавиани, все Гавиани!
-- Да, все Гавиани. Я вас ненавижу, презираю.
-- Вы моя жена.
-- Да вы взгляните на себя, г-н Беко, ну годитесь ли вы в мужья кому бы то ни было? Во-первых, вы безобразны, во-вторых, стары, смешны и вдобавок ко всему, ревнивы.
-- Я ревную законно.
-- Вы хотите развода, а разве он уже не сделан, я от вас бегаю, что вам еще надо?
-- Я хочу быть признан законным образом обманутым мужем.
-- Вам угодно скандала!
-- Вы хотите обманывать меня по своей фантазии; а я хочу по своей быть признанным публично и законно обманутым.
-- Вы в моих глазах чудовище, тиран; никогда я с вами не останусь.
-- А вот вы останетесь в тюрьме.
-- Живою вы меня не получите, -- и, говоря это, она сделала вид, что готова расцарапать себе лицо.
-- Держи ей руки, брат.
И братец действительно принялся держать ее за руки. Она несколько времени боролась, потом как бы успокоилась; но блеск глаз выдавал всю силу гнева и ярости, которой она была проникнута.
Раскрасневшаяся, но прекрасная, как только может быть прекрасна страсть, она возле этих странных фигур, этих неподвижных, замороженных физиономий похожа была на царицу вакханок между двух уродов или на вулкан любви между двух ледяных гор. Как бы то ни было, возвращение г-на Беко в занимаемый им отель, в улице Мир, было торжеством. Первым его делом было запереть свою жену в комнату, ключ от которой он никому не доверил. Но когда муж становится тюремщиком жены, ей так приятно обмануть его бдительность! Известна песня: "Несмотря на замки и сторожей" и т. д. На третий день этого супружеского плена г-же Беко, очевидно, надоело сидеть в клетке. На четвертый день, около полудня, я зашел к г-ну Беко и застал его с братом перед пудингом и дюжиной бутылок шампанского, уже раскупоренных.
-- А, здравствуйте, г-н Видок! С вашей стороны очень любезно было прийти. Вы выпьете с нами шампанского?
-- Благодарю вас, натощак я никогда его не пью.
-- То-то, вы не англичанин.
-- Ну вот вы и в радости; герцог Моденский возвратил вам вашу супругу, поздравляю вас.
-- Поздравляете! Да она уж опять убежала, мадам Беко.
-- Как! Вы не сумели ее стеречь?
-- Она убежала, говорю вам, разбойница!
-- Когда так, не станем больше и поминать о ней.
-- Да, лучше и не говорить, будем пить шампанское.
Эти господа опять настаивали, чтобы я выпил с ними за компанию; но так как мне нужно было сохранить хладнокровие, то я просил избавить меня от угощения и, пожелав им всего лучшего, простился с ними. Они без сомнения скоро очутились под столом.
Свободное копирование
