Положение, в котором я находился, заставило меня внимательно выслушать эту речь; я запомнил каждое слово Бель-Роза, и, хотя с тех пор прошло двадцать лет, я повторяю ее, не пропустив ни единого словечка. Речь произвела не менее сильное впечатление и на Фанфана. Мы стали совещаться между собой, как вдруг какой-то долговязый олух, на которого мы не обращали ни малейшего внимания, влепил Фанфану звонкую оплеуху и повалил его наземь.
-- Я научу тебя другой раз косо смотреть на меня, грубиян!
Фанфан был окончательно ошеломлен ударом, я хотел защитить его; наглец поднял руку и на меня. Скоро нас окружила толпа -- свалка становилась серьезною. Публика занимала места, как для зрелища. Вдруг какой-то человек пробивается чрез толпу -- это Бель-Роз.
-- Что случилось? -- сказал он, показывая на Фанфана, который плакал горькими слезами. -- Кажется, этот господин получил оплеуху. Дело плохо, но он малый храбрый, я уж вижу по глазам -- дело устроится.
Фанфан старался доказать, что Бель-Роз не ошибся и, во-вторых, что он, Фанфан, не получал пощечины.
-- Все равно, дружище, -- возразил Бель-Роз, -- вам необходимо драться.
-- Конечно, -- заключил обидчик, -- дело без этого не обойдется. Этот господин оскорбил меня -- он за это ответит, один из нас должен остаться на месте.
-- Ну ладно, вы получите удовлетворение, -- ответил Бель-Роз, -- за этих господ я ручаюсь. Назначайте час.
-- Назначайте сами!
-- Пять часов утра, позади епископского дома. Я принесу рапиры.
Слово было дано, наш противник удалился, и Бель-Роз, хлопнув по животу Фанфана в то место, где жилетный карман, -- причем зазвенело несколько монет, остаток нашего прежнего величия, сказал:
-- Клянусь честью, голубчик, я сильно интересуюсь вами, пойдемте со мной. Вы также не будете лишним, -- прибавил он, ударив меня по животу, как и Фанфана.
Бель-Роз повел нас в улицу Жюивери, до кабачка, куда мы и вошли по его приглашению: "Я с вами не войду, -- сказал он, -- но такой человек, как я, должен заботиться о соблюдении приличий; я сброшу сначала свой мундир и сию же минуту присоединюсь к вам. Спросите бутылку с красной печатью и три стакана". Бель-Роз покинул нас. "Не забудьте же, с красной печатью", -- прибавил он, оборачиваясь.
Мы в точности исполнили приказания Бель-Роза, который не замедлил вернуться; мы встретили его, почтительно снявши шапки. "Полноте, дети, -- сказал он, -- наденьте шапки без стеснений. Я присяду к вам; где мой стакан? -- Он опорожнил его залпом. -- У меня страшная жажда -- точно засело что в глотке".
Продолжая говорить, Бель-Роз опорожнил другой стакан, обтер лоб платком, положил оба локтя на стол и принял таинственный вид, который начал беспокоить нас.
-- Так-то, друзья мои, завтра мы деремся. Знаете ли, -- обратился он к Фанфану, у которого душа ушла в пятки, -- вам придется иметь дело с сильным противником, он в этом деле мастак.
-- Неужели? -- растерянно пробормотал Фанфан, поглядывая на меня.
-- Ну да, я не шучу, он хоть кого за пояс заткнет; но это еще не все; считаю своим долгом предупредить вас, что у него чертовски несчастливая рука.
-- У меня не лучше! -- воскликнул Фанфан.
-- Как, и у вас тоже?
-- Очень просто, когда я был у хозяина, то не проходило дня, чтобы чего-нибудь не разбил, хоть тарелку.
-- Совсем не то, дружок, -- возразил Бель-Роз. -- Я хочу сказать, что он всякий раз, как дерется, непременно убивает своего противника.
Дело было ясно -- Фанфан дрожал всем телом, по лбу его струились крупные капли пота, его свежие щеки покрылись белыми пятнами, лицо удлинилось, сердце упало, -- он задыхался. Наконец он разразился глубочайшим вздохом.
-- Браво! -- воскликнул Бель-Роз, пожимая ему руку. -- Люблю людей храбрых... Ведь вы не боитесь? -- Потом, стукнув кулаком по столу: -- Эй, мальчик, бутылку того же самого, слышишь? Этот господин угощает... Встаньте-ка, любезный друг, выпрямитесь, протяните руку, согните ее, встаньте боком -- вот так, прекрасно, восхитительно, чудесно!
И тем временем Бель-Роз продолжал опоражнивать стакан за стаканом.
-- Клянусь честью, я хочу из вас сделать настоящего фехтовальщика. Знаете ли, что вы сложены на славу, из вас вышел бы отличный солдат -- трудно найти лучше. Жалко, что вы не упражнялись в фехтовании. Но нет, быть не может, вы посещали фехтовальные залы!
-- Клянусь вам, никогда в жизни, -- защищался Фанфан.
-- Признайтесь, вы дрались на дуэли.
-- Никогда.
-- Не скромничайте, к чему скрываться, я, право, не понимаю...
-- Уверяю вас, -- вступился я, -- что он никогда даже не прикасался к рапире во всю свою жизнь.
-- Уж если вы так уверяете, то я принужден вам поверить. Но знаете ли, вы оба продувные малые, такого старого воробья, как я, не проведешь, сознайтесь в истине, не бойтесь, что я выдам вас, разве я не друг вам? Если вы мне не доверяете, то мне уж лучше уйти. Прощайте, господа! -- продолжал Бель-Роз рассерженным голосом, направляясь к двери.
-- Ах. г. Бель-Роз, не покидайте нас, -- воскликнул Фанфан. -- Каде вам повторит, что я говорил вам сущую правду; я по ремеслу пирожник -- не моя вина, если у меня есть способности к оружию. Я держал в руках скалку для теста, но никогда...
-- Я так и знал, что вы непременно чем-нибудь орудовали... Я люблю откровенность, у вас она есть -- это лучшая добродетель для вашей карьеры. С вашей искренностью далеко пойдешь; я уверен, что из вас вышел бы добрый воин. Но пока не в этом дело. Мальчик, еще бутылочку. Черт меня возьми, я никогда бы не поверил, что вы в жизнь свою не дрались... Ну, все равно, для меня высшее счастье оказывать помощь юношеству: я научу вас одному удару, одному только маленькому удару. (Фанфан выпучил на него удивленные глаза). Только обещайте мне не выдавать его никому.
-- Клянусь, не выдам! -- воскликнул мой приятель.
-- Вы будете первый, кому я доверяю свою тайну. После этого вы увидите, люблю ли я вас! Завтра я вас посвящу в свою тайну.
С этой минуты Фанфан ожил и почти оправился от страха; он осыпал Бель-Роза выражениями благодарности и смотрел на него, как на своего спасителя. Мы выпили еще по стаканчику, не переставая, с одной стороны, благодарить, с другой стороны, изъявлять участие; наконец, когда становилось поздно, Бель-Роз с достоинством простился с нами. Перед уходом он был настолько любезен, что указал нам место, где мы могли отдохнуть.
-- Отправьтесь от моего имени, -- сказал он, -- в гостиницу Гриффон, в улице Мортельери, скажите, что пришли по моей рекомендации, а потом спите спокойно и будьте уверены, что все обойдется благополучно.
Фанфан не заставил себя просить и заплатил за угощенье.
-- Ну, прощайте, -- проводил нас Бель-Роз, -- я приду будить вас.
Свободное копирование
