27 октября, после двухдневного пребывания в деревне, отправился на станцию Епифань, чтобы двинуться в Яссы.
На станции узнал ошеломляющие новости: Временное правительство свергнуто, образован Совет Народных Комиссаров во главе с Лениным.
По всем телеграфным проводам передаются вести о новой революции, воззвания остатков Временного правительства, руководителей Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов и крестьянского Совета и вместе с тем -- декреты нового, большевистского правительства.
В Туле на вокзале на видных местах -- телеграммы. Совет Народных Комиссаров принял Декрет о земле: вся земля немедленно передается народу; Декрет о новом правительстве, Декрет об отношении нового правительства к войне.
Вписывается новая страница в историю.
Удержатся ли большевики? Хватит ли сил? Против них сейчас же поднимется злобный вой имущих и привилегированных. Удастся ли заключить мир, не вызвав новой войны с союзниками?
Каково мое отношение к перевороту? Сочувствую ли я большевикам? Их лозунги -- лозунги трудящихся. Их требования -- требования солдат.
Временное правительство, заключившее союз с буржуазией, не есть правительство революционных масс.
На фронт, в комитет! Фронт безусловно пойдет за большевиками!
Поезд доехал лишь до Курска. Дальше поезда не идут.
-- Вот уже несколько дней, -- говорят курские железнодорожники, -- Киев не принимает поездов. В городе бои. Когда кончатся -- сказать никто не может.
Двое суток вертелся на вокзале, пока наконец не пристроился в санитарный поезд, вызванный в Киев. Доехал до Конотопа, где поезд был вновь задержан.
Первый поезд пошел вне расписания, часто и подолгу стоял на станциях. В Нежине видел разгром большого винного склада. Винный склад, расположенный в полукилометре от железнодорожного вокзала, накануне был атакован населением при активной поддержке местного гарнизона. Охрана склада не выдержала, атакующие ворвались в склад и начали растаскивать водку. [381]
С прибытием нашего поезда бабы таскают по вагонам корзины с бутылками водки, предлагая их по номинальной цене. Вскоре в каждом купе началось питье.
-- Первые ласточки новой революции, -- говорили злобствующие пассажиры. -- Сразу к царскому методу прибегли -- народ спаивать.
-- Да разве большевики спаивают? Громилы захватили склады, а обыватель торгует.
-- Временное правительство такого не допускало.
После пятичасового стояния в Нежине отправились дальше. Перед станцией Дарница поезд был остановлен большим воинским караулом. В наш вагон одновременно с двух сторон вошли вооруженные красногвардейцы.
-- Предъявите документы! -- был громкий окрик.
Пассажиры потянулись за своими документами.
-- У кого есть оружие, немедленно предъявить!
У меня оружия с собой не было. Подошедший красногвардеец, Видя перед собой офицера, обратился ко мне с вопросом:
-- Где револьвер? Я ответил:
-- На фронте.
-- Как офицер может быть без револьвера?
-- Револьвер мне нужен на фронте, а не в тылу.
-- Врете, покажите чемодан!
Грубость красногвардейца меня возмутила.
-- Я представитель демократической революционной организации, и обращаться ко мне с грозными выкриками вы не смеете.
-- Ну, мы еще посмотрим, что это за демократическая организация!
Красногвардеец решительно рванул чемодан. Из него посыпались вещи. Убедившись, что револьвера в чемодане нет, красногвардеец, толкнув ногой чемодан под лавку, направился в соседнее купе.
-- Ну, уж это безобразие! -- возмутился я. -- К представителю революционной фронтовой организации -- и полное отсутствие доверия!
Ехавшая в купе молодая женщина, которая говорила перед этим, что едет к мужу в Киев, как-то нерешительно заметила:
-- А ведь правы они. Сейчас так много разных "революционных демократических организаций" расплодилось, что, если каждому верить на слово, пожалуй, от нового правительства вскоре ничего не останется.
Я внимательно посмотрел на женщину:
-- А вы случайно не большевичка?
-- Нет, -- рассмеялась она, -- но знаю, как представители разных "демократических организаций" на все корки честят большевиков. [382]
Свободное копирование
