Вернувшись в дивизию, я рассказал своему комитету об избрании меня во фронтовую организацию. Начался ропот:
-- Работали-работали, создавали-создавали -- и вдруг все разваливается.
-- Где же разваливается? За меня остается Панков. Парень к работе привык, к тому же работы сейчас не так много, а во фронтовой организации я буду полезнее, буду находиться в гуще предстоящих выборов в Учредительное собрание, буду стараться пропустить настоящих, необходимых нам депутатов.
Земляницкий, которого я застал за распитием самогона, а пьет он непробудно, только промычал:
-- Приспособился!
-- Земляницкий, как тебе не стыдно! Неужели я из приспосабливающихся? [372]
-- Приспособился. Если бы не был из приспосабливающихся, поставил бы бутылку водки.
-- Черт с тобой, две поставлю!
-- Ну, тогда ты парень хороший.
Боров, напутствуя меня на новую работу, заявил, что и его, возможно, откомандируют в ближайшее время к штабу фронта, где создается фронтовой комитет по украинизации частей.
В штабе дивизии Музеус не высказал ни удовольствия, ни неудовольствия. Для него было совершенно безразлично, есть комитет крестьянских депутатов или нет.
Ларкин проводил меня в Могилев на поезд.
Ларкина я оставил в полку, пока он не разделается с лошадью, седлом и другими вещами, которые в моей новой работе при фронте стали ненужными.
Свободное копирование
