Атаки контрреволюции - 8

* * *

29 августа ранним утром я был разбужен прибежавшим ко мне членом дивизионного комитета писарем Орловым.

-- Что стряслось? Отступаем?

-- Хуже. Получено извещение о предательстве генерала Корнилова. Он издал приказ о неподчинении распоряжениям Временного правительства, о ликвидации комитетов и что всю верховную власть он переносит в ставку.

-- Вот это да! А я только вечером вернулся из штаба армии и ничего не слышал.

-- Я сегодня такой приказ получил. Предлагается офицерам крепко взять в свои руки управление частями и всякое выступление солдат пресекать, не брезгуя никакими средствами.

Я быстро оделся и вместе с Орловым пошел в хату председателя дивизионного комитета Спудре. Однако его уже не было, он ушел к генералу Музеусу. Поручив Орлову срочно собрать дивизионный комитет, я сам побежал на телефонную станцию, где попросил телефонистов немедленно передать телефонограмму в полки и полковые части о немедленном созыве членов крестьянского комитета на дивизионное собрание.

Пришел Спудре.

-- Вам известно о контрреволюции Корнилова? Как вы оцениваете положение? -- обратился я к нему.

-- Наше дело маленькое, -- ответил Спудре. -- Раз верховный главнокомандующий приказывает -- мы должны подчиняться.

-- Как -- подчиняться? Он объявляет контрреволюцию, хочет свергнуть Временное правительство, отдает официальный приказ о неподчинении Временному правительству, а вы говорите "наше дело маленькое"!

-- Я прежде всего военный.

-- А по-моему, вы прежде всего мерзавец!

Стали подходить члены комитета. Спудре, стараясь быть спокойным, сообщил, что им получено распоряжение от генерала Музеуса: на основании приказа верховного главнокомандующего должны быть распущены дивизионный и полковые комитеты.

-- Я считаю, -- закончил Спудре, -- что мы должны немедленно себя распустить.

Выступил я:

-- Считаю, что распоряжение, полученное Спудре, незаконно; оно определенно контрреволюционно. Мы должны не распускать дивизионный комитет, но всячески его укрепить: взять под свое наблюдение весь штаб дивизии; должны забрать в свои руки всю [360] корреспонденцию, идущую из ставки и штаба армии, и, если потребуется, назначить нового начальника дивизии. Спудре же предлагаю немедленно арестовать как предателя, не оправдавшего доверия солдат и офицеров, избравших его на пост председателя дивизионного комитета.

На сторону Спудре стал лишь один военный чиновник Зеленский, остальные члены комитета, в том числе два прапорщика, приняли мою сторону с той лишь поправкой, что арестовывать Спудре немедленно нет никакого смысла, а нужно выждать развития событий. Предложение же об установлении контроля на телефонной станции и на телеграфе за всей корреспонденцией -- принять. Поручили Орлову организовать получение всех телеграмм с телеграфа и направление их в комитет. Функции временного председателя комитета я самочинно присвоил.

В телеграммах, идущих из ставки, говорилось, что Временное правительство, состоящее из политических интриганов, не способно вывести страну из того хаоса, в котором она находится, и что только доведение войны до победного конца и созыв Учредительного собрания установят окончательный государственный строй и порядок.

Поступила телеграмма от комиссара армии:

"Генерал Корнилов поднял мятеж, призывает офицерство армии не исполнять приказов Временного правительства. Временное правительство приняло меры к ликвидации мятежа. Вместо Корнилова верховным главнокомандующим назначен министр-председатель и военный министр А.Ф. Керенский. Приказывается установить продолжительное наблюдение за поведением старшего командного состава и за полным выполнением всех тех распоряжений, которые следуют от Временного правительства и нового верховного главнокомандующего Керенского".

Прибыли мои крестьянские депутаты. Приняли постановление: оказывать всемерную поддержку Временному правительству, приветствовать назначение верховным главнокомандующим министра-председателя Керенского, объявить беспощадную борьбу контрреволюции и требовать от Временного правительства сурового наказания мятежнику Корнилову. Решили немедленно организовать митинги во всех ротах для разъяснения происшедшего и усиления бдительности за поведением командного состава.

Отправился к Музеусу, чтобы выяснить его отношение к происходящим событиям.

-- Я прежде всего солдат, -- заявил мне Музеус. -- Если верховный главнокомандующий приказывает отступать, я буду отступать, если прикажет идти в наступление, я пойду в наступление; ежели приказывают выполнять постановления только одной военной власти, я буду только их выполнять. Мы не должны рассуждать над приказами, дающимися нам верховным командованием; был верховным главнокомандующим генерал Корнилов, [361] я исполнял его приказы; теперь назначен Керенский, для меня святы приказы Керенского.

-- Следовательно, вы поддерживать авантюру генерала Корнилова не будете?

-- Я уже вам сказал, что подчиняюсь приказам тех начальников, которые в данное время надо мной находятся.