Во втором круге я вновь выступаю без белья. (Я больше никогда не надеваю белье на корте. Если что-то срабатывает, не стоит это менять.) Играю с французом Арно Клеманом. Выигрываю первый сет 6-2 и веду во втором. Моего соперника, кажется, укачало, он будто спит на ходу. Но затем просыпается и выигрывает второй сет. А следом - третий. Как так получилось? Подаю при счете 4-5 в четвертом сете, 0-30. Я в двух очках от того, чтобы вылететь с турнира.
«Два очка, - только и думаю я. - Два очка».
Он бьет справа - мощный, победный удар. Я подхожу к линии, проверяю место падения мяча. Аут. Обвожу ракеткой место падения. Линейный судья подбегает для проверки. Он изучает место, словно Эркюль Пуаро, затем поднимает руку. Аут!
Если бы мяч попал в линию, мой противник заработал бы тройной матч-пойнт. Вместо этого счет становится 15-30. Согласитесь, есть разница. А что, если?..
Но я приказываю себе не думать о всяческих «если». «Андре. Отключи разум!» Две минуты я показываю лучшую свою игру. И мне удается удержаться. У нас по пяти.
Клеман подает. Будь на моем месте другой игрок, он бы добился преимущества. Но сейчас я - сын своего отца. Я отлично отбиваю чужие подачи. Не пропускаю ни единого мяча. Затем начинаю гонять его с одного края корта на другой, взад и вперед, пока язык не вываливается у него изо рта. Когда он - а с ним и зрители - уже уверены, что я не смогу загнать его сильнее, усиливаю нажим. Он мечется, как метроном. И вот - с ним покончено. Он клонится вперед, будто подстреленный в голову. У него начинаются судороги. Он зовет врача.
Я отбираю подачу и легко выигрываю четвертый сет.
В пятом побеждаю со счетом 6-0.
В раздевалке Брэд болтает сам с собой, со мной, с каждым, кто готов слушать:
- У него задняя шина лопнула! Видели? Шина - в клочья!
Журналисты спрашивают, считаю ли я своей удачей то, что у Клемана начались судороги.
- Удачей? Мне пришлось немало потрудиться ради этих судорог.
В отеле я вновь поднимаюсь в маленьком лифте вместе с Джилом. Лицо у меня покрыто земляной пылью, ею же забиты глаза, уши и рот, пропитана одежда. Я смотрю вниз. Никогда не думал, что грунт Ролан Гарроса, высыхая, так походит на кровь. Стараюсь хоть немного очиститься и вдруг замечаю, что Джил вновь внимательно смотрит на меня.
- Что случилось?
- Ничего, - отвечает он, улыбаясь.
Свободное копирование
