Шепшисентдёрдь, 5 июня 1944 г.
[…]
Продав зажигалку, я обзавелся наконец писчей бумагой. Обычно после обеда от двух до пяти здесь можно свободно выйти в город, однако пока эти замечательные кондитерские и пивные не для меня. Есть в этом прелестном маленьком городке и чудесное место для прогулок, где можно встретить множество счастливых пар, очаровательных женщин и девушек, детей, однако эта многоликая и красивая жизнь проходит мимо нас. Мы действительно на чужбине и «чужды родине». Пусть снова очутиться в доме и спать пусть даже и на земляном полу считается благодеянием после тех страшных дней под Яссами и моего бегства во спасение собственной жизни, тем не менее я хотел бы как можно скорее покинуть эти места, лишь бы появился шанс вернуться в Германию.
Перспектива возвращения в Германию не столь уж необоснованна, однако все-таки очень маловероятна. Мы надеемся, надеемся и, несмотря ни на что, будем очень благодарны.
Я возлагаю также большие надежды на то, что война вскоре кончится; просто она не может дольше продолжаться; как бы то ни было, все человеческое имеет свой предел. Настроение солдат всегда одно и то же, я даже не принимаю это в расчет, как, впрочем, и всякие разговоры, но я верю в то, что более весомые и существенные обстоятельства положат конец войне…
Господи, будь милосерд, снизойди к нам […], чтобы мы вновь обрели друг друга здоровыми, полными сил и не сломленными тяжестью наших бед и наших страданий. Я пребываю в красивой маленькой усадьбе, которую окружают громадные густые цветущие каштаны, и буду спокойно спать ночью, у меня есть еда и даже курево.
Я ненавижу войну, до глубины души ненавижу войну и любое причиненное ею страдание, ненавижу любое слово, любой жест, каждого, кто питает к войне иные чувства, чем ненависть. Она настолько бессмысленна, а политика столь беспредельно гнусна и порочна, что никто и никогда не вправе начинать такую войну и вести ее столь бесчеловечно долго…
Богу ведомо, что теперь я досконально знаю войну, все ее хитрости, поэтому прошу тебя […] не верить ничему, что напишут или уже написано о ней, ежели там не сказано о страданиях солдат и боли и личного отношения того, кто это написал, как, например, в книгах Вихерта или новеллах Альвердеса. В войне нет никакого юмора, никаких анекдотов, нет всего того, о чем бессмысленно и преступно врут газеты; ах, я прошу, прошу тебя ничему этому не верить…
Я лишь желаю, чтобы Господь Бог отпустил меня вскорости домой живым и здоровым, по крайней мере, настолько здоровым и полным сил, чтобы я смог приступить к своей работе, пусть даже в нужде, бедности и нищете, все это вообще не имеет никакого значения, главное — быть подле тебя и заниматься своей работой…
[…]
Свободное копирование
