Без никаких происшествий мы прибыли в Яромерж. Будучи в Гомеле, мы, конечно, занимались и куплей-продажей. Люда сразу же занялась реализацией привезенного товара. Она теперь занимается только этим и хождением по магазинам, а работать не собирается, ссылаясь на то, что у неё бронхиальная астма. Однако она, прихватив с собой ингалятор, так быстро носится по магазинам, что я еле за ней поспеваю. Она так осмелела, что ездит одна в соседние чешские города и завела там себе знакомых продавщиц.
Вечером меня вызвал в госпиталь начальник нейрохирургического отделения Николай Яблоков для дачи наркоза больному с закрытым вдавленным переломом левой теменной кости. Операция шла спокойно и близилась к завершению, когда вдруг из операционной раны фонтаном полилась тёмная кровь. Оказалось, что нейрохирург нечаянно повредил сагиттальный синус, у которого жёсткие, не спадающиеся стенки. Как назло, у нас в это время вышла из строя капельница. Я пытался путём пункции вены руки снова поставить её, но это мне не удалось, так как вены у больного из-за большой кровопотери спались. Тогда я решил поставить ему подключичный катетер, что мне, к счастью, удалось быстро сделать. Кровотечение ж из синуса, несмотря на попытки Яблокова остановить его, продолжалось. Операционное поле и всё вокруг было залито кровью. Артериальное давление у больного упало до нуля, пульс на периферических артериях не прощупывался. Я периодически контролировал зрачки больного и с ужасом ожидал их расширения, что свидетельствовало бы об остановке сердца. Мы начали струйно под давлением переливать больному кровезаменитель полиглюкин, а затем и кровь. Кровотечение в ране постепенно прекратилось, так как у больного из повреждённого синуса вытекло всё, что могло вытечь. Воспользовавшись этим, нейрохирург сумел ликвидировать отверстие в синусе путём применения воска и наложения швов. Артериальное давление начало медленно расти и к концу операции достигло нормальных цифр. Все мы вздохнули с облегчением. Больной был спасён.
На следующий день Яблоков пришёл ко мне с бутылкой коньяка, которую мы в конце рабочего дня распили. Это был единственный в моей врачебной практике случай, когда меня таким образом благодарил за мою работу мой коллега. После этого мы с Яблоковым стали закадычными друзьями.
Моё предчувствие о неминуемой близкой смерти мамы сбылось. Я получил от сестры Лиды телеграмму о её смерти и дне похорон. Телеграмма не вызвала у начальника госпиталя сомнения, хотя она и не была заверена военкомом. Дело в том, что с некоторых пор командование Группы приказало командирам воинских частей верить только тем телеграммам, которые заверены военкомами. Произошло такое по той причине, что некоторые гражданские служащие по договорённости со своими родственниками начали получать от них фальшивые телеграммы о каких-либо трагических событиях в их семьях. Делалось это с целью обеспечить им внеочередную коммерческую поездку домой. Теперь это прекратилось.
Прикинув время на оформление документов и поездку, я понял, что на похороны мамы я не успею. Так оно и случилось. За те десять дней, которые мне отвели на поездку, мы поставили оградку на могилу мамы и сделали медальон на надмогильный крест, а также отметили девять дней со дня её смерти.
Воспользовавшись этой моей поездкой в Союз, Люда попросила меня купить там кое-что на продажу. Мне необходимо было также привезти в Чехословакию водку и кое-что из закуски на моё пятидесятилетие, которое мне предстояло отмечать в декабре месяце. Закупив 18 бутылок водки, я перелил её в трёхлитровые банки из-под берёзового сока, сохранив на них этикетки. Затем я закатал их металлическими крышками. Купил я также головку российского сыра и два килограмма сала. Лида дала мне две литровых банки маринованных белых грибов. Всё это я поместил в специально сделанный фанерный ящик. Вместе с заказом Люды у меня получился довольно большой багаж.
Перед тем, как идти на вокзал, мы выпили на посошок и присели на дорожку, но просидели долго. Видя, что мы опаздываем на поезд, который находился на четвёртом пути, я и толпа провожающих меня родственников решили идти к поезду не через тоннель, а напрямик через рельсы. В это время неожиданно на первый путь подошёл товарняк. Вся наша подвыпившая компания, не долго думая, полезла с моими вещами под его вагоны. Вдруг товарняк без предупреждения начал движение. Только по счастливой случайности никто из нас во время этой безумной переправы не попал под колёса поезда. Вот и справил бы я тогда в Гомеле свой пятидесятилетний юбилей!
С пересадкой в Москве я благополучно добрался до Яромержа. При пересечении границы мне пришлось поволноваться из-за вывозимой мною в таком количестве водки. Но я ведь вёз не её, а берёзовый сок, который чехи, якобы, попросили меня привезти им для пробы. Таможенники, как всегда, не стали проверять меня.
Свободное копирование
