Первомайские праздники мы решили всем отделением отметить в долине реки Лабы. Там на лугу Терещенко занялся приготовлением шашлыков из нашего пайкового мяса. Он оказался большим специалистом по этой части. Девчата, как всегда, начали делать бутерброды. Захватили мы с собой и нашу стандартную выпивку — спирт и вино. Недалеко от нас разместилось ещё несколько групп из госпиталя. Отдых на лоне природы всем очень понравился, и мы решили по возможности отмечать здесь торжественные даты и в будущем.
В свой первый отпуск в Чехословакии ушёл Терещенко. И опять я остался один. Никак не удаётся нам с ним поработать длительное время вместе.
Три месяца тому назад в отделение гнойной хирургии поступила девочка Лена 7 лет. В сентябре 1972 года она играла с ребятишками возле разведённого ими костра. Горящая головешка попала ей на платье, которое вспыхнуло и сгорело дотла. При этом она получила глубокие ожоги рук, шеи и груди. Ожоги у неё зажили, но на их месте образовались грубые рубцы, ограничивающие движения рук и головы и затрудняющие дыхание. Ей предстояли множественные тяжёлые операции.
Девочке был поставлен подключичный катетер и начата подготовка к операциям. Затем ей было произведено множество операций по иссечению грубых рубцов и пересадке на их место собственной кожи больной, забираемой с ног, живота и спины. При этом ей наносились тяжёлые травмы. Были такие моменты, когда она из-за болевого шока и кровопотери находилась на грани смерти. За истекшие три месяца при операциях и перевязках ей было перелито десять литров крови и дано сорок восемь наркозов. Всё это было проделано мною. Приходилось только удивляться, как она перенесла всё это. Настойчивость и упорство хирургов принесли свои плоды. Сейчас у неё руки двигаются нормально, голова вертится, дышать ей легко. Девочке повезло, что лицо у неё не пострадало, а обожжённые места закрыты одеждой.
Этот случай мною описан и опубликован в "Военно-медицинском журнале".
В то время, когда Терещенко обезболиванием у детей велел заниматься исключительно мне, я не обладал достаточным опытом в этом деле. Хорошо, что у меня нашлась монография "Детская анестезиология и реаниматология", по которой я освежил свои теоретические знания. Практически освоить всё это оказалось сложнее. Трудно разрешаемой у детей является проблема вен. До трёхмесячного возраста поставить ребёнку подключичный катетер невозможно. Приходится детям колоть вены рук, ног и головы, которые у них слабо выражены. На каждого ребёнка необходимо также рассчитывать дозы вводимых ему лекарств. Слизистая оболочка гортани у детей легко травмируется ,и после искусственного дыхания у них может возникнуть её отёк с последующей асфиксией.
Хорошо, что у нас сейчас есть такой наркотик, как кеталар (кетамин), при внутримышечном введении которого ребёнок довольно быстро засыпает. После такой инъекции, сделанной в палате, я несу его в операционную, где мы ставим ему капельницу и продолжаем наркоз, а если нужно, то и переводим его на искусственное дыхание. Во время операции дети находятся под особо тщательным контролем.
Большим испытанием для анестезиолога является то, что матери маленьких детей во время операции находятся возле операционной и ждут её окончания. Дрожь пробирает при мысли, что вдруг с ребёнком в операционной произойдёт что-либо трагическое, и как я тогда буду смотреть в глаза его матери. У меня пока что, слава Богу, ничего подобного не было. После операции мы допускаем матерей к их детям и сами не спускаем с них глаз до полного их пробуждения.
Свободное копирование
