Начальник госпиталя вызвал меня к себе и велел на госпитальном автобусе срочно ехать на станцию Пардубицы, где в опорном пункте милиции находится моя жена. Ему об этом только что позвонили оттуда. Это для меня явилось большой неожиданностью. Почему Люда не сообщила мне о своём приезде и застряла на этой станции, а не попыталась добраться в Яромерж самостоятельно? Это всё её причуды. Она всегда и везде старается застать меня врасплох и доказать мне, что я изменяю ей со своими сотрудницами. Человек явно болен на голову и зациклился на этом.
Люду я нашёл возбуждённой и злой. Она набросилась на меня с упрёком, почему я не встретил её. Ведь мой сменщик Пилинов обещал отправить мне телеграмму о её прибытии. Я сказал ей, что никакой телеграммы я не получал, возможно, она ещё придёт, но, скорее всего, Пилинов её не отправил. На мой вопрос, почему она не пересела на поезд, шедший в Яромерж, она ответила, что в этой чужой стране она не знала, как это сделать. К тому ж она не может после операции нести свой чемодан, а только толкает его ногами. Чемодан на поверку оказался очень лёгким.
Дома Люда продолжала на меня сердиться и не разговаривала со мной. Я пошёл в магазин и закупил там необходимые продукты. На нашем продовольственном складе я тут же получил свой паёк, договорившись при этом с кладовщицей, что скоропортящиеся продукты до прибытия контейнера я буду получать частями.
Люда, наконец, начала оттаивать и рассказала мне, что Пилинов помог ей отправить контейнер и проводил её на вокзал. Он надоел ей своими настойчивыми просьбами пустить его семью в нашу квартиру до её отъезда. Теперь они будут жить в двух комнатах нашей квартиры до получения собственной. Третью комнату мы с Людой превратили в склад оставленных нами вещей. Люда также сообщила мне, что она продала нашу бобруйскую стенку и кухонный гарнитур. Она сделала это в надежде, что мы после возвращения из Чехословакии купим себе хорошую импортную мебель. Я это понял так, что она решила, продавши эту мебель, на всякий случай открыть себе в сберкассе счёт. Этим своим поступком она удивила меня, но я не стал упрекать её за это.
Чтобы окончательно уластить Люду, я отдал ей чешские деньги, накопленные мною за время моего пребывания здесь. Она бросила мне их в лицо. Я собрал их и положил себе в кошелёк.
Потихоньку Люда начала осваивать свои обязанности: готовить пищу, стирать бельё. Она, конечно, не преминула уточнить у наших соседей по площадке, как я вёл себя здесь и не приводил ли я к себе в квартиру женщин.
С таким трудом накопленные мною и брошенные мне в лицо кроны я решил спрятать у себя в столе в ординаторской.
Через несколько дней Люда внезапно навестила меня в госпитале. Я в это время был на операции, она ж находилась в ординаторской. Вскоре она ушла домой. В конце рабочего дня я решил проверить, в сохранности ли мои деньги. При этом, к своему ужасу, я их не обнаружил, они исчезли. Я не знал, что мне и думать. Возможно, их забрала одна из сотрудниц отделения. Но, скорее всего, их забрала Люда, так как вместе с деньгами исчезли и мои дневниковые записи. Я поспешил домой и спросил у Люды, не брала ли она в моём столе деньги. Люда отрицала это. Затем она смилостивилась надо мной и сказала, что деньги забрала она. Призналась она в этом по той причине, что испугалась, что я подниму в отделении шум по этому поводу и начну своё расследование. Люда также сообщила мне, что в столе у Морозова она обнаружила порнографические журналы. Теперь ей ясно, чем мы занимаемся здесь со своими медсёстрами. Я начал убеждать её в том, что ничего не знал об этих журналах. И это было чистой правдой. Я слышал от сослуживцев, что такие журналы контрабандой доставляют из Австрии, но никак не ожидал, что их держит у себя в столе мой начальник. Зачем он это делал и почему не спрятал их, уезжая в отпуск? При этом я вспомнил, что несколько раз видел сотрудниц отделения, которые с румянцем на лице выбегали из ординаторской. Теперь мне стало ясно, что приводило их в такое возбуждённое состояние.
Придя на работу, я познакомился с этой откровенно порнографической литературой. Я также лишний раз убедился в следовательских способностях своей жены, которая произвела обыск в ординаторской и вывела на чистую воду её обитателей.
Вечером я самым серьёзным образом поговорил с Людой и предупредил её, что если она не прекратит своё хамское поведение, то я напишу рапорт на увольнение из армии и мы уедем отсюда. Это на неё подействовало, и она притихла.
Свободное копирование
