И вот через несколько дней меня снова вызвали в штаб части. Начальник штаба объявил приказ, что с сегодняшнего дня я назначен старшиной второй роты.
- Командование надеется, что ты будешь честно выполнять порученную тебе службу. Запомни, командир роты часто бывает в разъездах, такая наша работа. В отсутствие его командовать ротой будешь ты, в помощь тебе командиры взводов. Учти, Козлов, спрос будет с тебя.
Я поблагодарил начальника штаба, ответил:
- Спасибо, буду стараться, не подведу.
- Ну, иди, принимай роту.
Из штаба я забежал в клуб.
- Коля, я уже тебе не помощник, меня назначили на следующую должность.
- Какую?
- С сегодняшнего дня старшина второй роты.
- Ого. Ну, вот, теперь ты уже командир, а я твой подчиненный, вот видишь, как всё оборачивается. Я вполне уверен, что ты справишься с новой работой.
Мы немного поговорили, и я побежал к командиру второй роты.
Роту принял. Немного раньше заставили принять присягу. Теперь мне выдали документы на моё настоящее имя и фамилию. С этого дня мне было разрешено выходить из воинской части в город в любое время суток. Я будто вновь родился. Мне уже доверяют, верят в меня. Ну, и я буду стараться служить так, как служил до войны.
В роте было 130 человек. Работы было много: кормить, одевать, следить за дисциплиной, чистотой, иметь связь с баней, прачечной, с различными складами, разъезжать по участкам КП (контрольные пункты на шоссе). Наша часть – это дорожная милиция, контролировавшая дорожное движение от границы с ФРГ до границы с Польшей. Города Айзенах, Гота, Эрфурт, Веймар, Иена, Гера, Карл-Маркс-Штадт (Хейлениц), Дрезден. Каждая рота занимала определённый участок дороги, на который устанавливали КП (контрольные пункты). Тут находилось десять –двенадцать вооружённых солдат с начальником, которым мог быть или офицер, или младший командир. Дежурили на дороге по очереди. Каждый дежурный имел на левом рукаве опознавательный знак – белая буква «Р» на красной повязке; деревянный жезл для остановки транспорта. У каждого был автомат. Обязанность дежурных – по первому подозрению останавливать дорожный транспорт: грузовые машины, легковые машины, мотоциклы и даже велосипеды. Проверяли водительские права, документы на грузы. В случае отсутствия какого-либо документа, или чего-то подозрительного в них, водителя арестовывали, а машину отправляли в свою часть до выяснения. К тому времени, как меня назначили старшиной, у нас во дворе находилось конфискованного автотранспорта до сотни штук, их размещали уже вне части. Я часто бывал в городе, то на лошади, то пешком, то на велосипеде. По дорогам разъезжал на грузовых немецких машинах. Выполнял свою работу быстро и аккуратно. В работе мне очень помогало знание немецкого языка. Когда нужно послать командованию в город по какому-нибудь вопросу, то посылали не офицеров, а меня, так как я мог быстрее выполнить приказ. Раз как-то прибегает ко мне в коптёрку (оружейная комната) посыльной из штаба.
-Начальник штаба вызывает вас.
Я быстро явился и доложил. Там было несколько офицеров и среди них женщина с девочкой.
- Козлов, узнай, что ей надо. Пришла, бормочет, а мы ничего понять не можем,- сказал начальник штаба.
Я обратился к немке:
- Что вы хотите?
Она всё объяснила, я перевёл:
- Она предлагает квартиру для офицера.
Начальник штаба записал адрес женщины. Беседуя с немкой, я несколько раз пристально посмотрел на девочку, у которой были белые, даже очень белые красивые зубы, что заинтересовало меня.
- Что вы внимательно смотрите на мою дочь?- Спросила она меня.
Я сказал, что мне понравились её зубы, что я таких зубов ещё не видел. Тогда она тихо сказала что-то своей дочери. Та, раскрыв рот, быстро вынула изо рта свои зубы и верхние и нижние. Это были протезы. Ей всего пятнадцать лет, а уже все зубы выпали. Офицеры, стоявшие вокруг, увидев это, умолкли, стали хватать меня за шинель, чтобы я быстрей им рассказал, что случилось, почему девочка зубы показывает. Я всё им перевёл. Меня отпустили , дежурный увёл немку к проходной. С зубами у немцев плохо потому (мне кажется), что они много едят сладкой пищи. Вот у нас в Сибири люди потребляют очень мало сладкого. Поэтому и зубы крепкие. У моего дедушки Захара до самой смерти сохранились все зубы и белые, а не желтые. Я не видел и не слышал, чтобы он когда-то пожаловался на зубную боль.
В нашей роте узнали, что я понимаю немецкий язык и могу даже говорить с немцами. И начали ко мне в свободное время приходить бойцы и командиры, прося чтобы сходить с ними в город. То походить по магазинам что-то купить, то сфотографироваться. И я никогда не отказывал, поэтому стали говорить, что наш старшина – душевный человек.
Свободное копирование
