Месяца через три, в палящий августовский день, поехали мы с Д. П. Коробовым на пляж, переполненный сотнями мужчин, женщин и детей в купальных костюмах. Мы спустились в самый конец пляжа, где народа было мало. Д. П. Коробов остался сторожить наше платье, а я пошел по пляжу далеко вверх по течению, чтобы потом сама вода понесла меня вниз, на расстоянии с добрую версту. Когда я среди толпы купальщиков вошел в почти парную воду, за мной вошла какая-то тоненькая блондинка с кудряшками и отдалась течению по середине реки рядом со мной.
— А я вас знаю, — сказала она.
— А я вас что-то не признаю, — ответил я.
— Вы живете на Чернышевской улице рядом с усадьбой Чернышевского.
— Верно.
— А я живу рядом, на Бабушкином взвозе. Вы писатель.
— Тоже верно.
— Вас зовут (она назвала меня).
— Опять-таки верно.
— А моя фамилия (она назвала себя). Значит, вы все-таки не хотите меня признать.
— Простите, не вспомню.
— Какой же вы неблагодарный человек! А кто вам выдал весной этого года чистый паспорт?
— Как!
— Ну, да. Я паспортистка третьего отделения милиции…
Значит, с ее стороны это не было служебным упущением, не было ошибкой, а было сознательным добрым делом — избавить бывшего ссыльного от волчьего паспорта! Я не знал, что сказать ей, а в это время река донесла нас до того места, где на берегу сидел Д. П. Коробов, ожидая своей очереди. Выходя из воды и отряхиваясь, точно болонка, паспортистка сказала:
— Заходите ко мне, будем знакомы, ведь мы соседи.
Недели через две я навсегда простился с Саратовым и, каюсь, так и не зашел к милой девушке. А надо было бы зайти, занести ей букет цветов или коробку конфет, поблагодарить за добрый поступок. Немного стыдно мне признаться: помешала этому мысль, что она служит в милиции: мало ли кого я могу у нее встретить! Мундир часто заслоняет от нас человека. Так я и уехал из Саратова, не поблагодарив ее. Хоть с опозданием, но делаю это теперь.
Свободное копирование
