8 октября
На рассвете просолидолили ходовую часть. Это профилактика после вчерашнего «купания», да и вообще пора. Потом с утра целый день тщетно пытались догнать ловко ускользающего из-под самого нашего носа противника.
В полку уцелело с начала боевых действий всего три наших «старых», не раз ремонтированных ИСУ-152: Феди Сидорова, Володи Карапузова и моя с Нилом. Остальные машины — пополнение за счет выведенных на переформировку частей.
Под вечер, израсходовав горючее, останавливаемся в сосновом лесочке, где уже расположилась, оказывается, наша опергруппа. Чтобы не держать орудия заряженными, дали залп в сторону противника: пусть не воображает, что далеко оторвался. «Идем на вы!»
Уже в сумерках подходит к корме нашей самоходки солдат (мы с Нилом, отужинав, мирно беседовали, сидя на теплой после марша надмоторной броне) и просит у меня разрешения обратиться. Мы узнали рядового Забоева из полкового резерва.
— В чем дело, Забоев?
— Товарищ гвардии лейтенант, возьмите меня в свой экипаж!
— А почему ты просишься именно в этот экипаж?
— У Морозова правая рука повреждена, а я тоже замковый.
— Так ведь людей не хватает не только на этой машине, и начальству виднее, кого куда направить.
Солдат потупил взгляд, помолчал и уже каким-то другим голосом произнес:
— Товарищ лейтенант, все равно не сегодня завтра пошлют меня на какую-нибудь машину, а у вас редко кого убивает… Все ребята так говорят.
Тут мы с Нилом молча переглянулись. Водитель мой заговорил первым:
— Что-то ты, Забоев, тут не того… Учти, брат, что и наша машина не заговоренная. От прежнего экипажа только я да Салов остались. Про командира нашего первого и про Васю Шиянаты, надеюсь, знаешь? Нет, Забоев, не бабушкины сказки помогают солдату побеждать врага и саму смерть одолевать в бою, а железная воинская дисциплина, отличное знание своего дела, находчивость и сноровка, а главное — готовность пожертвовать жизнью за товарищей, с которыми вместе землю свою защищаешь. Ясно?
— Так точно, ясно.
— Не передумал?
— Никак нет, товарищ лейтенант!
— Ну как, Нил Тимофеевич, берем Забоева?
Нил согласно кивает.
— Добро, Забоев. Доложишь своему начальству, что я прошу направить тебя на нашу машину.
— Спасибо, товарищ гвардии лейтенант! Разрешите идти?
— Иди.
Через четверть часа замковый Забоев явился к машине со своим автоматом, шинелью и вещмешком.
Полностью укомплектовавшись, устраиваемся на ночлег. Набросали возле машины хвойных лап побольше, накрыли их брезентом — получилась пружинистая и ароматная постель. Хотя вокруг нашего лесного «табора» неслышно ходят по мягкому моховому ковру часовые, всем водителям приказано спать в машинах.
240 часов вождения.
Свободное копирование
