24 августа
Горе-вояка Березовский в последнем бою остался совершенно без машин. Имея особый нюх, он сразу почувствовал, чем дело пахнет, и ушел от своих самоходок «связываться с командиром пехотного батальона», как всегда поступал в тех случаях, когда прятаться за бронею становилось небезопасно. Ну и подлец!.. В результате «умелого управления» батареей три ИСУ в бою сгорело, погибли все три командира машин: гвардии лейтенанты Ахмедов, Булак и Ципицин. Их механики, как это ни странно, остались в живых. Обычно бывает наоборот.
Машина Вани Филатова тоже участвовала в этом деле. Болванка продырявила лобовую броню башни над головой водителя Кабылбекова. Осколками у них убило заряжающего и ранило замкового. Остальные члены экипажа, то есть сам командир, механик и наводчик, отделались легкой контузией.
Перед вечером уезжаю к машине Кабылбекова, чтобы отбуксировать с ее помощью на станцию Сымерпалу свою бывшую машину из второй батареи, где комбатом Ваня Кугаенко, с которым мы так печально провоевали вместе всего несколько дней.
Ствол пушки кабылбековского «коня» во время движения от тряски сам собою уныло опускается вниз, так как подъемный механизм, поврежденный болванкой, не стопорится. Наводчик, единственный человек из экипажа, оставленный при аварийной машине, то и дело подкручивает маховик, приподнимая бессильно свисающий ствол, который очень нелестно сравнивает при этом со стариковским… На буксируемой самоходке есть только механик-водитель гвардии техник-лейтенант Махнев. Это он меня тогда сменил.
Ночевать останавливаемся в открытом поле лишь тогда, когда темень настолько сгустилась, что ни зги стало не видать.
Свободное копирование
