Грибами «заболел» я в Тюмени, но грибные места в окрестностях Томска и Тюмени существенно отличаются. Вокруг Томска преобладают смешанные леса на болотистых почвах. Мало чистых сосновых боров, часть Тимирязевского бора — исключение, поверхность почвы больше покрыта травой. Первое время никак не мог приспособиться к поиску грибов, особенно боровиков.
Осенью 1978 г. освоил грибной маршрут на электричке в сторону Тайги. Партнёров не было, доезжал до остановки Петухово и бродил 4–5 часов по берёзовым колкам вдоль железной дороги до следующей остановки электрички. Привозил по корзине груздей, больше чёрных. Оказалось, Надя не умеет солить грибы в банках. Очень старалась, пыталась исправить ситуацию добавлением соли, но практически всё (немало трёхлитровых банок) пришлось через пару месяцев выбросить.
Освоил автобусный маршрут в Тимирязевский бор. Боровиков много не набирал, больше моховиков. Бор разбит лесниками на квадраты с одинаковыми просеками, трудно ориентироваться. К счастью, в Тимирязевском бору всегда много грибников, можно спросить дорогу. Удивило, что проезжающие автобусы (в отличие от окрестностей Тюмени) не останавливались на дороге и не подвозили грибников. Возможно, в «новый рыночный век» ситуация изменилась, не знаю.
Своего транспорта не было, времени свободного мало, тем более что начали осваивать мичуринский участок, соответственно было «не до грибов». Изредка ездили за грибами с соседом по мичуринскому участку Геной Вьюговым (брат первого мужа Нади) вдоль Асиновского тракта. Собирали преимущественно белые берёзовые грибы и всё, что попадается в берёзовых колках. Что никогда не складываю в корзину — так это сыроежки (никакие!). Может это и неправильно, многие виды вполне съедобны, но одна горьковатая сыроежка испоганит сковородку жареных грибов.
В Томске грибной сезон, как правило, открывают лисички. Гриб, конечно, третьего сорта, но имеет несколько достоинств. Редко бывает червивым, растёт большими семьями в разных лесах, виден издалека. Несколько лет мы заготавливали на зиму жареные лисички, затем перестали, вкус не тот. Вспоминается выезд за лисичками с соседом по лестничной площадке Сашей Ананьевым (на его машине) и сыном Игорем, приехавшим в отпуск из Тюмени, в берёзовые колки по Асиновскому тракту. Заполнили ёмкости, потолкали машину по раскисшим дорогам, а дома с удовольствием попили пива (тоже был дефицит).
В середине 80-х нашли отличную плантацию белых берёзовых грибов. Окучивали картошку на поле, арендованном ТНХК для своих сотрудников в районе села Нелюбино (см. выше). Надя с Юлей отошли в берёзовый лесок, отсутствовали, может быть, час и вдруг появились с пакетом белых грибов. Хорошо запомнил этот случай, так как после «окучки» на горбатом запорожце Жени Белоусова (сколько вместилось, не помню, было ещё трое Слижовых) мы отправились «пить водку» в Киреевск.
Позже, уже на своей машине мы неоднократно с Надей ездили в эти места. Белый берёзовый гриб более рыхлый, явно уступает по качеству боровику, но хорош для сушки. В первое время я сушил грибы на окнах лоджии городской квартиры, а после появления дачи в Оськино на втором этаже бани.
Появление дачи в Оськино стабилизировало поставку грибов к семейному столу. Грибные места начинаются в полукилометре от дачи. Машина не нужна, но разобраться в большом лесном массиве надо. Много лесных дорог, проложенных отнюдь не по линейке. Легко разбираться с местоположением в солнечную погоду, так как Обь в Оськино течёт почти точно с юга на север. Однако, в пасмурную погоду — караул! Вспоминаю, как мы с Юрой Слижовым и дочками Юлией и Аней в пасмурную погоду взад-вперёд бегали по одной и той же дороге, не могли выход из леса найти. Много раз я блудил, пока не решил вопрос кардинально — купил компас, теперь без него в лес не выхожу. Один компас украли, когда грабили дачу, в Германии купил другой (последний раз им воспользовался в период написания данной книги, в сентябре 2008 г.).
Лес большой, грибы попадаются везде, но заполнить корзину не так просто. Через несколько месяцев поисков нашёл «свой огород», расположенный, примерно в 3 км от дачи. Старые местные жители называют подобные места «порубками», я же считаю их «посадками». Недавно умозрительно разобрался, что это одни и те же места. Просто во время войны здесь весь сосняк вырубили, а после войны посадили сосенки, причём по рядкам очень хорошо бродить и не закрутиться. Площадь — 6–8 гектаров, растут все виды грибов, характерных для хвойных и смешанных лесов. Белые, моховики, красноголовики, грузди, рыжики, маслята, волнушки, лисички…
Найти мой «огород» не так легко, так как он не выходит на основные просеки, чаще грибники на него наталкиваются случайно. Достаточно сказать, что зять Андрей, десятки раз бывавший на «огороде» вместе со мной, осенью 1998 г. так и не смог самостоятельно туда попасть. Я разработал маршрут к «огороду» через индикатор (указатель) наличия грибов вообще — древнюю коровью тропу. Тропа располагается между сосен, периодически расходится как река на 5–6 более мелких тропинок. По тропе до огорода 5–7 минут ходьбы. Если на тропе нет грибов, или срезов (а здесь растут все виды грибов), то на огород можно даже не заходить, да и вообще надо двигаться в сторону дома. Поразмышлял над феноменом и сделал вывод о двух основных причинах, вызывающих удивительную плодородность тропы: постоянно вносимое удобрение; коровы своими копытами разносят грибные споры.
Кстати, разработанный грибной маршрут является кольцевым, т. е. возвращался на дачу иным путём. Передвигался быстро (меньше устаёшь даже с полной корзиной), но всегда удавалось по ходу движения найти до десятка и более боровиков (естественно, в грибной сезон), спутники удивлялись, так как мотоциклы, легковушки и грибники-пешеходы сновали туда-сюда. Вообще боровик любит расти вдоль дорог, надо только быть достаточно внимательным. Малоопытный грибник, обнаружив у лесной дороги белый гриб, стремительно бросается в чащу и, как правило, остаётся «с носом».
Первоначально знакомые в Оськино советовали что-то по поводу сбора грибов, но через некоторое время я уже для многих превратился в «грибной индикатор» — если Эрвин возвращался из леса с грибами, значит, пора сбора наступила. Должен сказать, появление грибов в Томске на базаре, далеко не всегда свидетельствует о наличии грибов в районе Оськино. Нередко бывает, в районах Тимирязева и Курлека боровики вовсю собирают, а вокруг Оськино ничего нет. По-видимому, многое зависит от «боженьки», неравномерно посылающего на землю дождь.
В грибной сезон, если я в отпуске, режим сбора следующий. С 6 утра до 9 рыбалка, завтрак и «по грибы». К 13 часам возвращался, обедал. Если грибов много, после обеда ещё один заход. На свой «огород» предпочитал ходить один. Однако, на даче всегда полно гостей и родственников, приходилось желающих брать с собой. Хорошо собирала грибы Юлия, но не любила ходить в лес. Лена с Андреем с удовольствием обирали лесные плантации, но лучше, когда они вдвоём: Лена всё время боялась потеряться и поэтому «путалась под ногами». Не мог ходить за грибами с посторонними (3–4 раза вынужден был), предпочитаю тех партнёров, которые в лесу со мной не спорят.
Люблю искать грибы, когда для большинства грибников сезон закончился. В лесу тихо, только мой постоянный спутник чёрный пудель Адель гоняла зайцев и облаивала белок. На «огороде» есть свой ориентир — огромная берёза, поваленная грозой в первый год моего появления на плантации. Ставил потяжелевшую корзину у берёзы, а сам вприпрыжку по рядам, туда-сюда. Боровики и грузди хорошо прячутся в канавках, да ещё листьями присыпаны, с соседнего ряда ничего не видно.
В районе Оськино есть вид грибов, практически отсутствующий на моём «огороде». Опята. Третий сорт среди грибов, но местное население любит. Я думаю просто потому, что опята можно набирать мешками (если, конечно, найдёшь хорошие пни). Пару раз и я приносил опят. Помню забавный эпизод. На даче большая компания, воскресное утро, все спят после бани и последующих возлияний. Я встал как обычно, попил кофе и пошёл в лес просто наугад (на «огороде» грибов не было). Случайно забрёл в засохшее болото, заросшее осинником. Рассчитывал найти красноголовики, а оказались опята. Уже в 9 утра я с полной корзиной был дома. Команда: подъём! Сват Витя Петров суёт голову прямо в бочку, чтобы быстрее протрезветь, хватает большой полиэтиленовый мешок и бегом. За нами ещё трое молодых. Результат? Место, где я собирал, не нашли, проходили часа три и вернулись домой без единого гриба. В последующие годы я нашёл злополучную плантацию, но ни разу не видел опят. Может быть, нарушился водный режим после строительства прямой дороги от моста через Обь на Чернышовку.
Несколько слов о культурной программе описываемого периода. Никакого сравнения с прежними годами в Томске и Тюмени. Великие театральные артисты с хорошими спектаклями появлялись в Томске всё реже.
Перестройка пробудила в обществе огромный интерес к записям песен русских эмигрантов, благо магнитофон стал общедоступным, появились кассетные портативные магнитолы, в том числе в легковых автомобилях. Записи певцов с Брайтон-Бич Вилли Токарева, Михаила Шуфутинского, Любови Успенской, Льва Гулько, всех уже не помню, звучали повсеместно. В 2008 г. радио «Шансон» активно транслирует старые и новые записи блатных и полублатных песен в исполнении советских эмигрантов.
Наконец, «русские американские евреи» поехали с гастролями в СССР. Первым «торил дорогу» Вилли Токарев. Помню его концерт в томском дворце спорта, сидели с Надей в партере, хорошо видели черты лица и характерное движение усов. Концерт мне понравился, хотя и резанула слух лизоблюдская песня «Спасибо Михаилу Сергеевичу…». Позже услышал мнение Александра Розенбаума, что певцам уровня Токарева надо петь в ресторанах, скажем, ангажировать на несколько месяцев московский ресторан «Арбат». Сразу я подумал, Розенбаум испытывает изжогу при виде переполненных огромных залов, собираемых эмигрантами, но лет через 10 понял, Розенбаум был прав. Просто народ СССР «обалдел» от возможности слушать то, что ранее было строжайше запрещено. Широкой публике, в условиях дефицита колбасы, быстро надоели эмигрантские мотивы. Показательно, на концертах Михаила Шуфутинского (~ через полгода после Токарева) томский дворец спорта был заполнен на половину, а ведь концерт был на порядок профессиональней и интересней. «Брайтонские» певцы открыли шлюз на российскую эстраду блатной песне, мгновенно появились десятки отечественных последователей. Подпольные фирмы начали выпускать массовым тиражом записи с откровенной матерщиной. Быстро надоело, в моём автомобиле таких записей нет. О воспитательной или культурной ценности этих «шедевров искусства» не приходится говорить.
Уважаемый читатель! В завершение главы одно предложение, касающееся семейной жизни. Во взаимоотношениях с жёнами, детьми в описываемый период при общем благополучии не обходилось без эксцессов, частично освещены в «Четыре жизни. Происхождение и родственники».
Свободное копирование
