Уважаемый читатель! Оставим политику, завершение эры Горбачёва, эру Ельцина для следующей главы и вернёмся к «нашим баранам».
ТНХК своим развитием и форсированным строительством современных по меркам Советского Союза химических производств находился в русле развиваемых понятий перестройки, ускорения, хотя перестройка в Томске началась гораздо раньше, в «тяжёлый период застоя».
Партком при деле, горит энтузиазмом, чётко реагируя на веяния из Москвы, начинает кампанию по составлению личных творческих планов (ЛТП, аббревиатура напоминает нечто другое, связанное с лечением от алкоголизма).
В очередной раз 8 апреля 1986 г. вызывают в партком начальников подразделений, вручают подготовленные обкомом КПСС и типографским способом отпечатанные альбомы-тетради «Личный творческий план» (деньги, надо думать, партийные).
Все инженерно-технические работники должны регулярно заполнять ЛТП (месячные, квартальные, годовые), утверждать у начальника производства, службы…, который и обязывался парткомом регулярно проверять выполнение. Подход формальный, требования одинаковы к замотанному производственными неполадками механику цеха и инженеру отдела труда и заработной платы на шпильках и в модном платье, подвижному начальнику транспортного цеха и отрабатывающему нестандартные задачи старшему химику ЦЗЛ, вечно озабоченному технологу основного производства и спокойному библиотекарю.
Любой руководитель на комбинате первоначально встречал парткомовский бред в штыки, затем оказывался в положении женщины, считающей, что проще дать, чем долго сопротивляться и объяснять, как она не хочет это делать. Заполнил ЛТП и в стол, пока не раздастся очередной писк из парткома.
Помнится, партком ни разу не проверял у меня ЛТП по существу, только факт наличия. Примерно также относился и я к ЛТП подопечных. Однозначная команда: «Заполнить!» Всё, никаких убеждений! Для проверяющих отмазка есть. Справедливости ради скажу, что партийные чиновники через мою голову не действовали (в подконтрольных подразделениях сконцентрирован потенциал выше среднего по комбинату, да и с дисциплиной получше), хотя в некоторых цехах свирепствовали.
Лет через пять после ликвидации на комбинате парткома выбросил кипу ЛТП, в отличие от старых ежедневников, они не годились даже в качестве вспомогательного материала при описании становления ТНХК.
Приметой «ускорения» явилось резкое увеличение научно-исследовательских работ в интересах ТНХК. К 1986 г. удалось кардинально решить вопрос финансирования за счёт минхимпрома. Раньше средства на науку в министерстве растаскивали отраслевые НИИ, которые и не собирались делиться с соисполнителями. По каждому производству ТНХК, в т. ч. и вспомогательному, существовал свой отраслевой НИИ (полипропилен — Пластполимер, метанол — Госнииметанолпроект, карбамидные смолы — Гипропласт и т. д.). Год я вёл переговоры в соответствующих подразделениях минхимпрома и Союзхимпласта. В экспериментальном порядке, вопреки жесточайшему противодействию отраслевиков, минхимпром выделил средства непосредственно ТНХК. ТНХК практически начал выполнять функции отраслевого НИИ и нанимал исполнителей под целевые заказ-наряды. Заказ-наряды имели много московских согласований, утверждались руководством министерства. Моральная поддержка генерального директора Хандорина, любившего «показать фигу» руководителям отраслевых НИИ, помогла мне осилить труднейшие московские барьеры. Удовлетворены все пожелания томской науки, но пришлось поставить жёсткие условия исполнителям: ТНХК не может финансировать «интересные» темы, но только работы, полезные ТНХК со строгой, расписанной по деталям, системой контроля исполнения. Дважды в 1986 г. (апрель, сентябрь) я выступал перед крупными собраниями томских учёных с прояснением позиции ТНХК. Разработанная система финансирования НИР действовала несколько лет, пока не начались очередные реорганизации в Москве с исчезновением главков и объединением министерств. Да и вообще приближались новые времена.
Совершенно неожиданно в июле 1986 г. вызван в Госплан и вовлечён в новую для ТНХК проблему: создание на площадке единственного в СССР крупнотоннажного производства углеродных волокон на базе отходов при получении этилена. Углеродные волокна используются в космической и авиационной технике, отличаются высокой жароустойчивостью, низкой плотностью и высокой прочностью (рыбаки знают многометровые прочнейшие и легчайшие удилища из углеродных волокон). С «нуля» раскручивалась программа получения сравнительно дешёвого материала для изготовления космических платформ, способных обеспечить запуск ракет по отечественной программе «звёздных войн» как ответа американской программе СОИ (впрочем, официальные бумаги с изложением цели использования углеродных волокон «прошли мимо меня»). Помню первое курьёзное (не было допуска к секретным документам) появление по разовому пропуску в оборонном отделе Госплана СССР. Ребята в отделе спецматериалов оказались серьёзные, закрутилась активная работа с вовлечением десятков предприятий и НИИ различных министерств и ведомств. Составлена программа с подразделами по всем направлениям: наука, проектирование и изготовление соответствующего оборудования, проектирование самого производства. Начались специальные командировки: Мытищи, Уфа, чаще собирались в Москве.
Сопротивлялся созданию производства углеродных волокон на ТНХК, как ни странно, минхимпром, более того, активно мешал. По-видимому, вопрос связан с тем, что в Мытищах (практически Москва) существовало небольшое производство, выпускали килограммами дефицитный продукт. Москвичи понимали, «маячат» большие деньги и отпускать их не хотели, но вопрос решён положительно на самом верху ЦК и правительства. При активной поддержке томского обкома партии дело продвигалось стремительно. В центральной лаборатории ТНХК открыли специальный сектор.
Серьёзное совещание по организации производства углеродных волокон состоялось в октябре 1989 г. в Уфе. Гостеприимные хозяева из института нефтепереработки познакомили с городом. Большой разбросанный город явно перенасыщен промышленными предприятиями, в т. ч. предприятиями химического профиля. Высокая загазованность, впрочем, местные жители притерпелись и опровергают очевидное для приезжего. Центр города, здания руководящих органов, памятники (красивый Салавату Юлаеву) подчеркивают, что Уфа — не какой-нибудь областной центр, а столица республики Башкортостан, с проявления национализма столкнулся прямо на улице. Для меня было откровением противостояние башкир и татар, начальники в большинстве башкиры, хотя по численности в республике больше татар.
Помню совещание в Москве под председательством академика Фридляндера с участием главных конструкторов по материалам программы «Буран». Приятно удивился, прочитав в Известиях (22.04.2005 г.), что 92-летний Иосиф Фридляндер назван «лучшим учёным России», бодрствует и находится в работоспособном состоянии. В описываемые времена его фамилия и направление деятельности были известны узкому кругу специалистов.
Через соответствующее отделение АН СССР открылось финансирование. Несколько лет интенсивной работы, взаимоувязки десятков организаций Москвы, Уфы, Чернигова, Ленинграда… разных направлений создания производства (качество материала, технология производства, разные виды специального оборудования и многое другое). Оборонщики добились включения в государственный план очередной пятилетки (1991-95 гг.) создание производства на ТНХК. Удивительно было знакомиться с этим решением в секретном отделе ТНХК в начале 1992 г. (СССР нет, Госплана нет, «звёздные» войны свёрнуты, программа «Буран» закрыта). Нет сомнения, Россия ещё вернётся к проблеме массового производства углеродных волокон вследствие их уникальных свойств (жаростойкость, химстойкость, низкая плотность…), но будет ли задействован ТНХК — большой вопрос. Сорвался грандиозный проект.
24.11.1986 г. на ТНХК стало известно об отмене 12.11.1986 г. протокола N126, подписанного зам. председателя Госплана Лукашовым о выделении нефти комбинату. Событие знаковое, требует пояснения.
Создание нефтехимического комбината в Томске в отличие от комбината в Тобольске (одно решение Политбюро ЦК КПСС) началось не с «головы» — нефтепереработки. Много «умных» слов прозвучало устно и письменно в поддержку абсурдного решения. А ларчик открывался просто. Создание комбинатов в Тобольске и Томске было поручено разным ведомствам и нефтяные генералы 70-х — 80-х годов (хорошо известный томичам министр нефтехимической промышленности Л.И.Филимонов и др.) под демагогические разговоры о государственных интересах не собирались делиться нефтью с конкурентами из министерства химической промышленности. Кстати, не собираются помогать ТНХК и нынешние нефтяные олигархи — «благодетели земли Томской».
В 1977 г. был готов к подписанию контракт с западногерманской фирмой «Linde» на поставку установки глубокой переработки 6 миллионов тонн нефти с полным обеспечением сырьём нескольких очередей производств полипропилена и полиэтилена. Неожиданно для производственников «холодный душ» — в 1978 г. Госплан отказал Томску в квоте на нефть. Столичные махинаторы успокаивали томичей бумагами, что Омск и Ачинск полностью обеспечат сырьём строящиеся производства.
Нефтяная труба исторически «обклеена зеленью и забрызгана кровью». В 70-е годы, как и сейчас, нефтью реально владели конкретные живые люди. Мало кому был понятен в то время (мне, в том числе) механизм управления нефтяными потоками. Вспоминаю совещания на ТНХК с участием руководителей государства, скажем Председателя Госплана СССР Байбакова. Встают министры, заместители министров нефтяных и газовых отраслей промышленности СССР, бьют себя в грудь: «Проблем с сырьём на ТНХК никогда не будет!» Директоры ТНХК (Гетманцев, Набоких, Хандорин), руководитель проекта ТНХК Е.С.Задорожный, партийное руководство Томской области энергично пытались объяснить очевидное — комбинату нужна своя нефть! Бесполезно! Под болтовню о незагруженных мощностях по нефтепереработке основная часть нефти в сыром виде, как и сейчас, отправлялась за границу.
Долгожданное на ТНХК, с огромным трудом «пробитое», решение Госплана СССР 28.10.1986 г. о выделении ежегодной нефтяной квоты для обеспечения сырьём строящейся установки ЭП-300 [производство 300 000 тонн этилена и 150 000 пропилена] было аннулировано под давлением нефтехимического лобби через 2 недели. Так вопрос о нефти и повис, а каждый новый руководитель Нефтехима гордится, что ему удаётся как-то доставать пропилен, бензин и обеспечить работой полимерные производства.
Много раз с объяснением необходимости и важности иметь в Томской области (не обязательно на комбинате) первичную нефтепереработку приходилось готовить выступления руководителей ТНХК, выступать самому. Но…
Последние 10 лет ведутся разговоры, не более того, о доставке на ТНХК газоконденсата с Мыльжинского месторождения специальным трубопроводом. Неясно, когда вопрос перейдёт в стадию практической реализации. И перейдёт ли?
Свободное копирование
