Четыре жизни. 2. Доцент - 26

В апреле 1969 г. на 3-й симпозиум в Ригу прилетели вдвоём с Ниной (детей оставили у родителей моей дипломницы, будущей аспирантки Вали Нагарёвой). Председатель оргкомитета — А.Я.Дейч. Для института гражданской авиации, в котором работал профессор, тематика симпозиума не профильная и оргкомитету пришлось трудно с организацией мероприятия (основная часть докладчиков размещена на турбазе «Вайвари», 50 минут на электричке). По блатному списку Дейча мы с Ниной попали в типичную для того времени занюханную гостиницу по 8-10 человек в комнате, рядом с вокзалом, зато в Риге. На симпозиуме услышали немало интересного, значительно расширились личные контакты. Дейч познакомил с академиком Усановичем из Алма-Аты (единственный докладчик, удостоенный одноместного номера), неплохо знавшим моего учителя Б.В.Тронова. 7 пленарных докладов и 131 секционных. Наше с Ниной сообщение «Спектральное определение концентраций молекулярных комплексов в неравновесных системах» сопровождалось оживлённым обсуждением. Скептиков хватало.

В свободное время изучали столицу Латвии. Рига произвела впечатление. Прежде всего, старая Рига. Домский собор (13 век), величественный и строгий. Случайно увидел афишу об органном концерте, купил билеты и не пожалел. Оказалось, орган восстановлен в конце 60-х западными мастерами, собор стал государственным концертным залом. Теперь, надо думать, снова действующий собор. Внутри собор производит ещё большее впечатление, чем снаружи. Высоченные своды, великолепная акустика, число слушателей более 2-х тысяч человек. Музыка органа объёмна, обволакивает слушателя, почти усыпляет. Музыка растворяется в твоём организме как углекислый газ в шампанском. После окончания концерта далеко не сразу удаётся прийти в обычное состояние, музыка уходит не спеша как пузырьки из открытого бокала. А исполнявшиеся мелодии вспомнить (напеть) невозможно. Следующие поездки в Ригу сопровождались ритуальным посещением органных концертов в Домском соборе. В соборе начинаешь понимать, какое воздействие на психику оказывают проповеди в сопровождении органа.

Вывод очевиден, Рига в культурном отношении ближе к Европе, чем Тюмень или Барнаул.

Любил посещать рижские церкви: скромные лютеранские, разукрашенные православные, величественные католические. Не заходил в мечеть и синагогу, ограничился внешним осмотром.

Забавный случай произошёл в старинной лютеранской кирхе. Трое участников симпозиума зашли в воскресенье во время утренней службы. Несколько сот человек стоя слушают проповедь на латышском языке. Один из наших, высоченный мужик из Челябинска, решил поближе рассмотреть кафедру и пастора. Он почти добрался до первого ряда молящихся, как раздалось «аминь». Прихожане упали на колени, наш мужик стоит практически перед пастором, оглянулся и бухнулся на колени. Мы выскочили из кирхи, смеялись так громко, что привлекли внимание прохожих.

Ранним утром кривые мощёные улочки старой Риги, пропахшие отличным кофе из маленьких в 2–3 столика кафе — нечто особенное, трудно поддающееся описанию. Повсеместно ощущаешь давление старины. Прекрасно смотрится пригород Риги, протянувшийся вдоль рижского взморья — Юрмала (турбаза «Вайвари» — часть её). Отличные песчаные пляжи. К сожалению, ни разу не удалось покупаться в Балтийском море, «бедную науку» принято собирать в межсезонье, так как разместить одновременно 200–300 человек, из которых несколько десятков человек «с претензиями» всегда проблема.

Впервые, в Риге увидел культурные кладбища, могилу Яна Райниса, совместные захоронения погибших в войне (независимо на какой стороне воевали) латышей. Здесь, на Рижских кладбищах, сознаёшь, насколько далека Россия от цивилизации, коммунистический режим ещё дальше откинул Россию в нравственном отношении (если государство не заботится о живых соотечественниках, и в этом духе воспитывает молодёжь, то зачем думать об ушедших?). Уже позже, в 90-е, латыши, литовцы, эстонцы специальными авиарейсами вывозили из Сибири останки своих соплеменников, двумя волнами (1940–1941, 1946–1950 годы) сосланных ретивыми строителями коммунистического общества. Это государственная политика национальных лидеров, восстановивших самостоятельность Латвии, Литвы, Эстонии. Благородная политика, ориентированная на человека. Впрочем, перевозились останки тех, у кого остались в Прибалтике заинтересованные родственники и есть, кому хлопотать. Мои родственники (по мужу младшей дочери) — латыши, привезены в 1949 г., умирают в Томской области по очереди в нищете и никому в Латвии не нужны ни они, ни их останки.

Рига была и остаётся многонациональным городом с соответствующими проблемами. Конкретный случай описан выше («Происхождение и родственники. Полле Нина Николаевна»).