|
|
17 [декабря]. Получил письмо от П. Кулиша. Он отказывается от свидания со мною здесь, не по недостатку времени и желания, но во избежание толков, которые могут замедлить мое возвращение в столицу. Я с ним почти согласен. От журнала, о котором я ему писал, он наотрез отказался готовить материалы для третьего тома З[аписок] о Южной Руси.[1] И что-то начал писать сериозное, но что такое, не говорит. Вечером был на бенефисе г. Климовского, и, несмотря на порядочное исполнение, все-таки дообеденный сон Островского мне не понравился. Повторение -- и повторение вяло.[2] Прочее так себе шло, кроме попурри, пропетого в антракте бенефициантом, вдобавок собственного сочинения. [1] Эта фраза в записи Шевченка является результатом недоразумения. Как видно из текста упоминаемого поэтом письма ("Повне зібрання творів Т. Шевченка", т. III, стр. 289--290, Кулиш в чем пишет о работе, уже сделанной, отошедшей в прошлое. [2] "Сцены" А. Н. Островского "Праздничный сон до обеда" появились в февральской книжке "Современника", 1857 г., и впервые шли на сцене Александрийского театра в Петербурге 28 октября 1857 года, так что для провинции составляли совершенно свежую новинку (ср. "Полное собрание сочинений А. Н. Островского" под ред. М. И. Писарева, т. II, стр. 432). Краткий отзыв Шевченка об этой вещи совпадает с оценками других лиц: А. Ф. Писемский, напр. писал автору: "...твои оценки в "Современнике" я прочитал и прочитал е удовольствием, и когда читал и другим, все хохотали; но мнение большинства литературного таково, что в них ты повторяешься, хотя в то же время все очень хорошо убеждены, что виноват в этом не ты, а среда, и душевное желание всех людей, тебя любящих и понимающих, чтобы ты переходил в другие сферы" ("Вестник Европы", 1916, No 10, стр. 51--52). |











Свободное копирование