Сергей Прокофьев. Дневник - 1019

(17) 30 ноября

В шесть часов вечера выехал в Чикаго. Перед этим проигрывал «Игрока» (ведь надо же его играть для Кампанини и заключать контракт), но, во-первых, - издание клавира прямо ужасно (литография с тысячами ошибок), во-вторых, - я уже вижу, что кое-что в музыке и в вокальной партии надо переделать. А затем, как я получу из России партитуру и как будет сделан перевод на французский или английский язык, это совершенно неизвестно. Если уж я останусь здесь на будущий сезон (неужели останусь?), то не проще ли создать новую оперу - «Три апельсина»? Пожалуй, и проще, и чище дело, и лучше пойдёт для Америки. Поэтому я взял «Апельсины» с собой в поезд и сделал довольно много для либретто. Главное - начало (конец я уже переделал), оно как-то и занятно и в то же время у Гоцци слишком специально. Мысль о том, что на меня за такую оперу, как «Любовь к трём апельсинам», будут нападки от людей вроде Демчинского, что не время писать её, когда мир стонет (но моё творчество ведь вне времени и пространства), а с другой стороны, нападки тех, кто хочет от меня лирики и неги, дала мне идею пролога, который и был набросан в вагоне.