Autoren

1208
 

Aufzeichnungen

165668
Registrierung Passwort vergessen?
Memuarist » Members » Lyudmila_Zotova » Дневник театрального деятеля - 10

Дневник театрального деятеля - 10

24.09.1967
Москва, Московская, Россия
24 сентября

 

В 12 часов дня была на спектакле БДТ «Сколько лет, сколько зим». Что-то не очень, особенно первый акт. Во втором появилось какое-то напряжение, один раз даже до слез. Актеры играют интересно, достоверно, им веришь, но как-то все прохладно, мне не хватает темперамента, страсти режиссерской. Юрский делает что-то не то, сочно, смешно, но не то. Нет трагедии человека, а просто какой-то комик.

После театра поехала к Борису Владимировичу отвезти билеты. В беседе возник вопрос о том, как судить художника — лишь по его созданиям или и по его жизни — по совокупности. Борис Владимирович считает, что если на поверхности явное расхождение между творениями и жизнью самого автора, то для выводов этого все же мало, нужно учитывать и причины, и мотивы поведения. Вот Некрасов — гражданин в поэзии, объективно от его деятельности огромная польза, и журнал-то он издает один-единственный прогрессивный, и близок к Чернышевскому, а, страшась закрытия журнала, оду самому Муравьеву-«вешателю» прочитал, и до самого смертного одра и на нем мучил его этот поступок слабости. Давал балы, имел один из лучших выездов, но нужно было давать балы, чтобы принимать редакторов, налаживать связи и т. д. — вот, надо учитывать все. Толстой проповедовал опрощение, а жил в графском доме, да, но что ему было делать?

Рассуждая о том, почему две самые гениальные пьесы — «Ревизор» и «Горе от ума» никогда не пользовались большим успехом, Борис Владимирович сказал: «Потому, что в них нет ничего лишнего, они слишком совершенны для театра. В театре нельзя все время быть в напряжении — пьеса должна строиться так, чтобы как волны набегали, а в „Ревизоре“ сплошь одно золото и бриллианты. Интересно, когда читаешь варианты, то видишь, как Гоголь освобождает пьесу, по его мнению, от всего лишнего. И получается, что в чтении это гениально, а на сцене многое пропадает. Шекспир умел сочетать — у него не просто сказано „подлец“, а он пишет многими определениями, и зритель, если что-то и пропустит, то что-то и ухватит. Вот у Островского гениальная „Гроза“ не пользуется успехом, а мелодраматичная „Без вины виноватые“ — пробивная, как пуля. Сцена не может жить без доли пошлости», — заключил Борис Владимирович.

Опять вспоминали о «Доходном месте» в постановке Захарова. Борис Владимирович сказал, что у режиссера нет единого замысла. Что вот у Фоменко в «Дознании», поставленном им в Театре на Таганке, был неверный замысел, но был, во многом был замысел в его постановке «Смерти Тарелкина» — в ролях Тарелкина и Варравина чувствовался режиссерский замысел, а здесь этого нет.

Я сказала, что Варпаховский считает, что «Доходное место» Захарова — это отголоски Таирова, что это формализм, который он ненавидит. На что Борис Владимирович как-то спокойно заметил, что это Варпаховский проснулся и заговорил о формализме, что это чепуха, никакой это не формализм, и Таиров здесь ни при чем, он бы в ужас пришел, если бы его к этому спектаклю приплели, так как это просто агитка.

Говорили о книге Светланы Аллилуевой, которую я ему давала читать. Что это приятно, потому что скромно. И если она хотела себя реабилитировать, что она сама никакого зла не сделала, то цель ее достигнута, а папочку своего она довольно-таки «раздела», и жизни ее не позавидуешь.

Говорили об Эфросе. Я обрисовала сложное положение его самого и актеров, пришедших вместе с ним в Театр на Малой Бронной[1]. Борис Владимирович сказал, что не надо ничего преувеличивать и что все чуть ли ни к лучшему. «Тот» театр уже кончался, был почти исчерпан, так что надо было менять, а в сложившемся коллективе это очень трудно. Что очень хорошо, что он не главный режиссер и отвечает только за свои спектакли. Что ему не нужен сейчас громкий успех и что пусть будет хоть средний спектакль «Три сестры», а потом он может сделать что-то лучше. Когда Алперс говорит, ничего не можешь с собой поделать, почти всегда он кажется тебе убедительным.

Борис Владимирович сказал, что не любит Некрасова, а вот Блок, Брюсов любили, и у Блока очень чувствуется его влияние. Сказал, что любит у Горького «Мои университеты», «Клима Самгина», «Варвары», «Дети солнца», «Последние», «Егор Булычев» и гениальную пьесу «На дне». На мой вопрос «А что еще?» ответил: «А больше у него ничего нет».



[1] При переходе А. Эфроса в Театр на Малой Бронной ему разрешили взять с собой 12 ведущих актеров Ленкома.

 

16.12.2020 в 20:08


Присоединяйтесь к нам в соцсетях
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2022, Memuarist.com
Rechtliche Information
Bedingungen für die Verbreitung von Reklame